На краю Земли - Сергей Хардин

Я не двинулся с места. Задержать одного человека было совсем нетрудно, особенно сейчас, когда за ним наблюдали сразу несколько наших людей, однако проку от этого вышло бы немного. Куда важнее было убедиться, что за Поречьем действительно следят, а странный сигнал уходит именно кому-то за пределами деревни.

Спутник Белозерцева постоял возле расколотого дуба ещё немного, после чего спрятал фонарь и так же неспешно направился назад. Калитка затворилась за ним почти беззвучно, а я остался в тени ещё на несколько минут, продолжая вслушиваться в лес. Ответного сигнала больше не последовало.

Утром гости начали собираться в обратный путь. Артём Белозерцев держался подчёркнуто учтиво, благодарил за гостеприимство и с сожалением заметил, что нам так и не удалось предметно обсудить возможную торговлю и совместную расчистку тракта. Никаких договоров мы, разумеется, не заключили. Ограничились взаимными заверениями поддерживать добрососедские отношения и вернуться к разговору позже, когда обстановка станет спокойнее.

Я проводил их до ворот. Белозерцев попрощался всё с той же лёгкой улыбкой, затем его отряд двинулся по северо-восточной дороге и вскоре скрылся за деревьями. Несколько наших наблюдателей проследили за ними на расстоянии, но далеко уходить я запретил: возле Поречья и без того хватало более насущных угроз.

Когда последний всадник исчез за поворотом, рядом остановился Мирослав.

— С самого начала мне не верилось в случайность этого визита, ваше сиятельство, — негромко произнёс маг, провожая взглядом пустую дорогу. — Слишком уж внимательно они осматривались для людей, приехавших познакомиться с соседом.

— Ночью один из их сопровождающих вышел за стену и подал фонарём три сигнала, — ответил я. — Из леса ему ответили.

Мирослав крепче сжал посох.

— Значит, всё-таки разведка.

— По крайней мере, теперь мы точно знаем, что Белозерцев здесь не одинок. Кто именно принимает его донесения, пока неизвестно.

Старик задумчиво посмотрел на меня.

— Что намерены делать?

— Усилим наблюдение на дальних подходах. Не хватать каждого путника, а смотреть, кто появляется возле наших дорог и куда уходит. Отдельный пост оставим возле церкви и Камня, но без показной суеты. Если за нами наблюдают, не стоит самим рассказывать противнику, чего именно мы опасаемся больше всего.

— Разумно, — согласился Мирослав и снова посмотрел вслед гостям. — Не нравится мне только то, что всё это начинается именно сейчас.

— Мне тоже. Но назад я всё равно не собирался.

* * *

Чуть позже мы вдвоём спустились в церковное подземелье. Виктор остался наверху и получил простой приказ: никого не впускать без моего разрешения.

Ядро Заставы лежало там же, где его оставил Мирослав, — в дальней нише, на низком каменном основании, завёрнутое в несколько слоёв плотной ткани. Мы не стали прятать его в сундук и тем более запирать рядом с металлом, пока не понимали, каким образом оно способно отреагировать на окружение.

Я осторожно развернул верхний слой ткани. Тёмно-зелёный неровный обломок выглядел почти так же, как сразу после извлечения. В глубине по-прежнему слабо мерцала крошечная искра. Однако рядом с действующим Камнем Поречья появилось ещё одно ощущение: ядро словно отзывалось на его мерный энергетический ритм.

Не становилось сильнее на глазах, не оживало чудесным образом, просто два объекта явно не были друг другу чужими.

Мирослав долго смотрел сначала на большой Камень, затем на найденное ядро.

— Обычная подпитка осколками здесь вряд ли даст желаемый результат, ваше сиятельство, — наконец произнёс он. — У ядра разрушена почти вся внешняя структура. Ему сначала нужно вернуть устойчивость и связь, иначе мы лишь начнём заливать силу в треснувший сосуд.

— А если поднести его ближе?

— Можно проверить реакцию полей. Только не соприкасать напрямую. Мы понятия не имеем, как основной Камень отнесётся к повреждённому узлу.

— Тогда начинаем с малого, — кивнул я.

Мирослав перенёс свёрток на подготовленный каменный уступ, расположенный в нескольких шагах от основного Камня. Мы постепенно сокращали расстояние, каждый раз останавливаясь и ожидая хотя бы несколько минут, ничего опасного не происходило. Примерно в двух шагах я впервые почувствовал слабую вибрацию.

— Здесь, — сказал я.

— Тоже заметили?

— Да.

Мирослав удивлённо посмотрел на меня.

— Я чувствую только изменение поля возле основного Камня. Что именно ощущаете вы?

Я прикрыл глаза.

— Будто два ритма постепенно совпадают.

Старик ничего не ответил, и я сосредоточился сильнее. Сперва слышалось только собственное дыхание и привычный низкий гул главного Камня. Затем сквозь него начала проступать слабая пульсация второго ядра. Не линия, которая сама показывала мне дорогу, и тем более не чей-то призыв. Просто два источника с немного различным ритмом.

Я попробовал не вливать в повреждённое ядро силу, а лишь слегка изменить поток вокруг основного Камня, позволяя двум колебаниям приблизиться друг к другу.

Перед глазами появилась надпись:

[Обнаружены две совместимые энергетические структуры.

Основной узел: активен.

Вторичный фрагмент: критически повреждён.

Наблюдается частичная резонансная совместимость.

Резкое увеличение энергетического обмена способно вызвать перегрузку вторичной структуры.]

Вот теперь Система действительно сообщала что-то полезное, но никаких решений за меня не принимала.

— Резко усиливать обмен нельзя, — произнёс я.

— Я и без вашей магической чуйки советовал бы то же самое, — хмыкнул Мирослав. — Здесь торопливость может оставить нам красивую кучку зелёной крошки.

Я очень медленно усилил поле. Внутри повреждённого ядра вспыхнул слабый зелёный огонёк, затем погас. Через несколько секунд загорелся снова, теперь уже почти одновременно с пульсацией основного Камня. По ближайшим стенам подземелья прошёл голубоватый отблеск. Несколько старых знаков на кладке, прежде почти незаметных, едва различимо засветились.

— Достаточно, — сразу предупредил Мирослав. — Не пытайтесь получить больше только потому, что впервые получилось.

Я уже собирался ослабить поток, когда окружающий мир вдруг словно отдалился.

Это не было прежним видением из ядра Заставы. На этот раз перед глазами возник лишь короткий, смутный образ, больше похожий на схему, увиденную через мутное стекло.

Поречье. Я узнал извилистую реку, линию ближайших лесов, поля и маленькое светлое пятно там, где находилась деревня. От него уходило несколько тонких линий. Одна тянулась на северо-восток и заканчивалась едва заметной тусклой точкой. Застава.

Дальше ничего рассмотреть не удавалось. Другие линии растворялись в темноте, где-то обрывались, где-то уходили за пределы доступного мне восприятия. Ни расстояний, ни направлений к каким-то новым Камням, ни удобной карты, которую можно было взять и использовать в походе. Только общее ощущение структуры — сети.

Я резко ослабил поток, свечение на стенах погасло. Ноги неприятно задрожали, а по спине стекал холодный пот. Мирослав внимательно смотрел на меня.

— Что увидели?

— Не уверен, что слово «увидел» вообще подходит, — ответил я, восстанавливая дыхание. — Поречье как точку в системе. От него идут линии. Одна