Последний перевал - Олег Дмитриев

волосами, медленно выглядывала из-за угла дома. Вот уже показались пустые глазницы, изломанный нос, тонкие, растрескавшиеся губы, за которыми были острые обломки зубов. В какой-то момент голова замерла, словно принюхиваясь или прислушиваясь, а потом из-за угла выскочила вся ее обладательница, целиком. И стала водить невидящими глазницами по сторонам, широко расставив длинные руки, как будто желая кого-то поймать. Максим ее сразу узнал. На ее руках и одежде так и остались украшения из кожи несчастных девушек, которые нашли тут свою смерть. Марина чувствовала человека, живого, теплого, но не видела его, а из-за оберега на его груди, не могла определить, где он находится. Увидеть сидящего в пяти метрах от нее Максима она не могла, об этом он позаботился еще тогда, около пятнадцати лет назад. Неупокоенная мертвячка, прорвавшаяся в наш мир с той стороны, начала медленной ходить около дома водя руками по воздуху, пытаясь нащупать ими свою жертву.

Мужчина ничуть не удивился, увидев Марину, он почти был уверен, что она тут, осталась неупокоенной. Но он пришел не к ней и не за ней. Зная, что оберег защитит его, Максим, не боясь, сказал:

– Эй, тварь, ты стала еще страшнее, чем была при жизни!

Марина замерла, а потом ее лицо исказилось дикой животной яростью. Через секунду она метнулась на голос, выставив вперед руки с сучковатыми пальцами, но, не доходя до Максима, нескольких шагов словно натолкнулась на стену.

– Ты! Это ты! Я узнала твой голос! Это ты, ты меня убил! Я разорву тебя! Где ты?! – в бессильной ярости, натыкаясь на невидимую стену, создаваемую вокруг Максима оберегом, кричала приютчица.

– А ну отошла назад, – позади Максима раздался голос, который он хотел услышать больше всего на свете.

Обернувшись, он увидел Белку, свою любимую, дорогую, милую Белку. Ту, которую он потерял здесь много лет назад. Она совсем не изменилась, она осталось точно такой же, какой он видел ее в последний раз на этой поляне. Нет, не такой, она была иная. Глаза Нади больше не были такими зелеными, они потускнели, а кожа побледнела. Ее огненно-рыжие волосы тоже потеряли свой цвет. Но это все же была она, его Белочка.

Марина зашипела и попятилась назад. Было видно, что она боится Надю.

– А ну пошла отсюда быстро, тварь! Как жаль, что я не могу тебе убить еще раз! – идя в сторону мертвячки, говорила Белка тем холодным и жестким голосом, которым двенадцать лет назад обещала отрезать ухо Максиму.

У Максима на глазах выступили слезы. Впервые за двенадцать лет он так искренне улыбался и был счастлив. Он не хотел думать и понимать, что это не она, точнее она, но не та, а уже другая Белка, мертвая, но ему было абсолютно все равно.

Марина начала быстрее пятиться назад и вскоре исчезла. Максим так и не понял, толи растворилась в воздухе, толи провалилась под землю. Все его внимание было сосредоточено на его любимой девушке.

– Здравствуй, мой любимый, – повернувшись к нему, сказала Белка. Сказала именно тем голосом, которым всегда ему говорила, так, как могла сказать только она.

– Здравствуй, моя любимая, – произнес Максим, вставая на ноги.

Девушка рванулась к нему, раскинув руки и намериваясь обнять его, а он раскрыл ей свои объятия.

–Нет! – резко остановившись, сказала Белка. – Нельзя! Мне нельзя прикасаться к тебе, я убью тебя своим прикосновением…

Максим не знал, могут ли неупокоенные обитатели мира на той стороне плакать, но если могли, то Белка сейчас рыдала, он видел это по ее лицу, ее глазам. У мужчины самого по щекам потекли слезы. Он взял свой оберег и начал снимать с шеи.

– Нет, не смей! – закричала Белка. – Я не смогу удержаться, я убью тебя!

– Он за этим сюда и пришел, – прозвучал голос Гали, – я его за этим и звала сюда.

– И ты пошла вон отсюда! – с нескрываемой злобой ответила ей Белка.

– Не ори. Он все равно был отравлен нашим миром, и его дни уже сочтены. Ему все равно скоро в посмертие, и ты можешь уйти вместе с ним. Для того я и звала его во снах сюда, – невозмутимо продолжила Галя.

– Значит, это была ты? – обратился к ней Максим.

– Да, я. После смерти моя связь с тобой не пропала, а Светлолика смогла меня научить, немногому, но все же. Я знала, что ты тоже не упокоишься, как и мы, если не будешь с ней. Потому и позвала сюда, когда мальчик вырос. Я виновата перед тобой, да и перед ней. Поэтому даю вам возможность быть вместе. Обними его и иди вместе с ним. Его силы хватит, чтобы забрать вас обоих, – спокойно, без эмоций проговорила Галя.

Белка слушала ее молча, не сводя глаз с Максима. Галя стояла рядом, в паре шагов от них.

– Спасибо, – сказал Максим, и его оберег упал на траву.

Белка дернулась к нему, но остановила себя.

– Я не могу убить тебя, – через силу простонала она.

Максим сам сделал два шага и, обняв, прижал ее к себе. Она обняла его. Острая ледяная боль пронзила тело. Там, где ее холодные руки касались его, казалось, что тело пронзило множество игл. Он прильнул к ее губам, и их тоже пронзил холод. В глазах помутнело. Максим собрал все силы, которые еще остались, но они стремительно покидали его. Оторвавшись от губ своей любимой, он сказал:

– Я тебя здесь не оставлю, – сделав пару шагов в строну, вместе с прижавшейся к нему Белкой, схватил Галю за руку.

Еще один поток боли пронзил кисть руки, и силы покинули его.

***

Свет. Яркий, белый свет. Он резал глаза, не давал размокнуть веки. Но глаза постепенно привыкали. И вот Максим уже смог их открыть. Он лежал на земле. Над ним было синее бездонное небо. Он сел. Легкость. Какая же в его теле была легкость! Никакой боли или усталости, которые сопровождали его последние годы. Он сидел на берегу ручья, того самого ручья. Нет, не того, а его точной копии. Он тек в другую сторону, как в зеркальном отражении. Но в остальном это был именно тот ручей, где двенадцать лет назад он с Белкой пил чал с земляникой.

Встав на ноги, Максим чуть не сел снова. В нескольких метрах от него, щурясь от яркого света, с земли поднималась она, его Белочка. Нет, не та, которая пришла из другого мира, а та самая, с бездонно-зелеными глазами и огненно-рыжими волосами, а ее кожа была усеяна веснушками. Девушка