Последний перевал - Олег Дмитриев

Действительно, он это понял через несколько лет, когда гулял со своей одноклассницей и к ним пристал какой-то хулиган. Когда этот хулиган упал на асфальт со сломанной челюстью, а он получил свой первый поцелуй от восторженной девушки. Вечером он, обсуждая произошедшее со своим батей, первый раз сказал ему спасибо за все, чему тот его учил. А потом еще много раз говорил ему спасибо за все. Нет, Ваня, конечно, не стал никаким бойцом или тому подобным. Он выбрал делом своей жизни программирование и вполне хорошо на этом зарабатывал. Но вот те качества и навыки, приобретенные благодаря приемному отцу, много раз помогали ему по жизни.

Еще в детстве он замечал, что батя болен, но тогда это не так сильно проявлялась. Просто иногда по утрам Максиму было очень тяжело. А вот когда он ушел жить отдельно, болезнь совсем подкосила приемного отца. От сильного крепкого мужчины почти ничего не осталось. Он будто сгорал изнутри. Хотя сам Максим говорил, что это не болезнь. Только когда Иван два года назад начал угрожать, что принудительно положит его в больницу, батя ему все рассказал. И про то, чем он занимался, и чем занималась Надя, и как она на самом деле погибла. И про Аню, даже дал прочитать ее письмо. Рассказал про мир на другой стороне, про тварей и про все остальное. Иван, конечно, помнил, что Максим раньше иногда уезжал куда-то на несколько дней, а то и недель. Иногда возвращался с ранами на теле, а один раз даже провел в больнице несколько месяцев. И после этого случая батя перестал уезжать в «командировки». Тогда с ним еще жила няня, неожиданно появившаяся после исчезновения Ани.

Нет, Иван тогда ничему, конечно, не поверил, ни в ведьм, ни в оборотней. А потом Максим показал ему видеозаписи, где на одних видео он, а на других Надя, убивали не то людей, не то каких-то существ. После этих кадров он долго не мог прийти в себя. И тогда Максим и рассказал, о том, как побывал за границей нашего мира, в другом, мертвом мире на другой стороне. И что тот мир больше не отпускает его, тянет из него жизнь. Тот мир холоден и безжизнен, как и его обитатели, и он тянется к живым, к их теплу. Тот мир приходит к нему во снах и зовет к себе, и каждый раз просыпаться становится все труднее.

Чувствуя неладное и что Максим не просто так его позвал, мысли сами по себе возвращались к его детву, к воспоминанием о том, как его растил этот мужчина.

***

– Бать, ну ты чего? У меня же свадьба через месяц! Какой уйти? – допивая чай, искренне не понимал Максима Иван.

– Я бы тебе не говорил, но мне нужна твоя помощь, я сам, боюсь, не дойду, – абсолютно без эмоций ответил бывший охотник.

– И как ты себе это представляешь? Ты бы просто исчез накануне моей свадьбы? Вот ты мне подарочек бы устроил! – пытался отшутиться молодой мужчина, все еще отказываясь верить в то, что задумал Максим.

– Подарок я тебе оставил, не переживай. Вот тут документы на квартиру, дом в деревне и все остальное, а еще банковская карта, на ней денег тебе с Машей хватит не только на свадебное путешествие, но и на подгузники будущему ребенку, – Максим пододвинул к пасынку папку с бумагами.

– Да, ты что?! Нафиг мне все это? Ты мне на свадьбе нужен! У меня же нет больше никого! А кто будет с внуками сидеть? – уже почти кричал Ваня.

Нет, он, конечно, не считал Максима своим отцом, но он любил его как, наверно, любил бы родного отца, если бы тот был жив. Парень очень уважал, ценил и был безмерно благодарен этому человеку за все, что он для него сделал, за то, что воспитал и дал дорогу в жизнь.

– Ты посмотри на меня. Я до твоей свадьбы, может, не дотяну, а ты про внуков. Прикинь, какой тебе подарок будет, если меня в день свадьбы мертвым найдут. – попытался отшутиться бывший охотник и закашлялся.

***

Большую часть дороги от переправы до приюта «Соколиный» Ивана и Максима провезли на машине. Впереди оставалась самая тяжелая часть пути – пешая.

Всю дорогу Максим рассказывал пасынку о том, как он последний раз шел по этой дороге с Надей. Он помнил тот день во всех подробностях, будто это было вчера. Ручей, который был запечатлен на фотографии, Ваня узнал сам. Максиму было тяжело идти, хоть он и шел совсем налегке, у него с собой не было даже рюкзака. Наверно, впервые за много лет он шел по лесу без оружия. Оно ему больше не было нужно.

– Мы с Надей тогда договорились, что, закончив дело, заберем тебя из детского дома и будем жить все вместе, одной семьей, но вот как получилось, – Иван впервые увидел слезы на глазах у бати. – Ну, вот и все, тут мы с тобой расстанемся, – повернувшись к Ивану, сказал Максим.

– Так мы же еще не пришли? – удивился он.

– Тут осталось не очень далеко, я к закату доберусь, а ты как раз успеешь уйти отсюда подальше, до того, как стемнеет, – ответил бывший охотник. – Спасибо, что согласился проводить, я правда боялся, что сил дойти не хватит.

Мужчины обнялись и, попрощавшись, разошлись в разные стороны.

****

До приюта Максим добрался уже в сумерках, но ему так и было нужно. Территория заросла кустарником и молодыми деревьями. Крыши строений, которые никто не ремонтировал, провалились. Ничего уже не напоминало о том, что когда-то здесь постоянно были люди, проходили туристические группы, звучали голоса, смех, пели песни под гитару. Еще немного и тайга поглотит остатки строений.

Подойдя к развалившемуся большому дому, Максим сел на то, что когда-то было крыльцом. Он сам не знал, что ему тут делать, но знал, что должен был быть здесь. Здесь он должен сделать что-то важное и нужное. Вдруг за углом дома раздался какой-то шорох. Максим повернул голову на звук. Странно. Кто тут мог быть? Может, какой-то зверь? Нет, конечно, Максим знал, кто, а точнее что тут обитает.

Вскоре из-за угла приюта показались тонкие серые пальцы, обхватившие подгнившие бревна так, будто кто-то пытается подтянуться и выглянуть из-за угла. Одна рука, вторая, а следом и голова, покрытая серой кожей с жидкими черными