На краю Земли - Сергей Хардин

Всю обратную дорогу я, оказывается, шёл, стиснув зубы и почти не разжимая пальцев на рукояти меча. Левая ладонь всё ещё слегка покалывала, а в голове вертелась одна мысль. Я маг. Причём, судя по всему, далеко не бесполезный.

Вот только сначала неплохо бы выяснить, как именно пользоваться собственным Даром и не отшибить себе руку раньше, чем научусь делать это нормально.

В деревне нас уже ждали. Весть о возвращении охотничьего отряда разнеслась по Поречью быстрее ветра, и возле околицы успели собраться женщины с детьми, несколько стариков и мужиков.

— Идут! — звонко крикнул Егорка, первым заметив нас между деревьями, и замахал обеими руками. — Наши идут!

Я невольно улыбнулся. Особенно мне понравилось последнее слово. Не «ратники», не «графские», наши. Похоже, процесс привыкания друг к другу всё-таки шёл в нужную сторону.

— Ой, раненые! — тревожно выкрикнула какая-то женщина.

Люди сразу загудели.

— Есть, но ничего смертельного, — громко ответил я, чтобы сразу прекратить ненужную панику, а потом повернулся к бойцам. — Виктора и Александра к Прохору. Сразу.

— Сам дойду, — сухо произнёс Виктор.

— А кто сказал, что тебя понесут?

Десятник удивлённо посмотрел на меня.

— Тогда вопросов нет.

Александра действительно пришлось тащить на волокуше. Молодой копейщик от этого чувствовал себя крайне неловко и всю дорогу пытался доказать, что вполне способен идти сам.

Прохор, услышав шум возле своего дома, вышел на крыльцо, вытирая руки ветошью. Окинул взглядом Виктора, потом Александра, тяжело вздохнул.

— Вот ведь… Ни дня без работы, — проворчал зельевар и раздражённо махнул рукой в сторону двери. — Заносите одного. Второй сам ноги имеет, пусть ими пользуется.

— Я же говорил, — заметил Виктор.

— А ты молчи, — тут же осадил его Прохор. — Тебя тоже смотреть буду.

Виктор покорно вошёл следом. Вот что интересно: медведя он не боялся, волков тоже, а старому зельевару даже не пытался возражать.

Добычу сгрузили возле моего двора: три утки, два глухаря, три зайца. Не так уж много, если считать рты всей деревни, но в наших запасах ещё оставалась крупа, а местные женщины принесли лук, несколько реп и немного другой зелени. Получалось, что дичь станет скорее хорошей добавкой к большим котлам каши, чем главным блюдом.

Анатолий немедленно принял командование кухонным фронтом.

— Эй, молодые, чего застыли? — рявкнул десятник, хлопнув ладонями. — Дичь разделывать, воду греть! Уток ощипывать аккуратно, зайцев тоже не кромсать. Шкуры снять нормально, ещё пригодятся. — Он ткнул пальцем в сторону летней кухни. — Крупы побольше, сегодня кормим всех, кто на ремонте вкалывал. Люди с утра топорами и молотками машут, небось уже собственные животы грызут.

Молодые бойцы, ещё не до конца отошедшие после боя, засуетились. Один понёс воду, другой полез за котлом, двое принялись за дичь.

Я же заметил детей. Они постепенно собирались за плетнём, но близко не подходили, просто стояли и смотрели. Худые, в залатанных рубахах и штанах. Некоторые выглядели так, словно полноценную мясную еду видели совсем не каждый день.

— Егорка, — позвал я.

Мальчишка тут же подлетел.

— Здесь, ваше сиятельство!

— Когда приготовят, обойди деревню, позови детей.

Егорка заморгал.

— Всех?

— Всех.

— Прям совсем всех?

— А у вас есть какие-то особо секретные дети?

Мальчишка задумался.

— Нет.

— Тогда всех.

Глаза у него загорелись.

— Устроим небольшой праздник, — добавил я. — Только сначала работающим разнесите, потом дети.

— Сделаю, ваше сиятельство!

Он умчался так быстро, словно получил приказ спасти всё княжество.

Примерно через час над моим двором уже стоял густой запах варёного мяса, крупы и трав. К этому времени люди закончили последний ремонт на сегодня. Яков пришёл весь в пыли, с закатанными рукавами и мокрой от пота спиной.

— Закончили, ваше сиятельство, — сообщил староста, вытирая лоб предплечьем. — Где крыша текла — залатали. Две стропилины заменили. Стену у Марфы выправили, а то ещё немного — сама бы во двор легла.

Он хмыкнул.

— Теперь до весны простоит. Если, конечно, какой-нибудь зверь сверху не свалится.

— Не каркай, — буркнул я с ухмылкой.

— Так это я для бодрости, — начал оправдываться старик.

— Иди ешь для бодрости. Пользы больше будет.

Яков довольно крякнул.

— Богатый сегодня стол?

— Заяц, утка, глухарь, — перечислил я дичь. — Всё сразу.

— Эва как, — Яков в предвкушении погладил живот.

— Правда, в основном всё это плавает в каше.

— А мы люди неприхотливые, — махнул он рукой.

Возле летней кухни уже собиралась очередь. Первыми получили еду работавшие на ремонте, потом бойцы, затем дети. Каша оказалась густой, мяса каждому досталось не по половине зайца, конечно, но запах и вкус сделали своё дело, добавки просили почти все.

Анатолий сидел на скамье возле плетня с миской в одной руке и окружённый ребятнёй. Разумеется, молчать он не мог.

— … а вожак-то размером почти с лошадь! — с жаром рассказывал десятник, широко раздвигая руки. — Прыгает прямо на его сиятельство, пасть во-от такая… — он изобразил что-то похожее на крокодила. — А его сиятельство даже меч поднять не успевает. Только руку — раз!..

Анатолий выбросил ладонь вперёд, несколько детей дружно пригнулись.

— И воздух как ударит! Волка кубарем через кусты! Я такого отродясь не видел, а уж я, поверьте, много чего видел.

— Ты через пару дней расскажешь, что он до Новослободска долетел, — не выдержал я.

Дети обернулись ко мне. Анатолий даже не смутился.

— Если история хорошая, ваше сиятельство, зачем её мелочами портить?

— Вот поэтому я никогда не назначу тебя летописцем, — усмехнулся я.

— И правильно. Я человек боевой.

Ребятня засмеялась. Я сел на лавку возле дома и впервые за несколько часов позволил себе просто ничего не делать. Левая ладонь всё ещё помнила странное ощущение — воздух, который вдруг перестал быть чем-то невесомым. На мгновение он стал почти твёрдым, послушным, моим.

Маг Воздуха, вторая ступень. Теперь я уже знал это наверняка, вот только знать и уметь — совершенно разные вещи.

Девчушка лет пяти сидела прямо на траве, старательно вылавливая из миски маленькие кусочки мяса. Нашла один, победно подняла ложку и засмеялась. Её мать стояла чуть позади и смотрела на ребёнка, прижав ладонь ко рту, в глазах женщины блестели слёзы.

Я отвернулся, не любил подобные моменты, особенно когда они слишком сильно цепляли. Но внутри всё равно стало теплее, пусть ненадолго. День действительно прожит не зря.

* * *

Разбудил меня собачий лай, резкий, захлёбывающийся. Через несколько мгновений он перешёл в визг, а потом закричали люди. Я открыл глаза и мгновенно вскочил. Рука сама нашла лежащий возле постели меч.