На краю Земли - Сергей Хардин

— Видели, как Виктор того кабана под лопатку принял? — возбуждённо рассказывал один из молодых.

— А Анатолий ему в брюхо обломок засадил!

— Я думал, он меня в дерево вобьёт, — признался пострадавший боец, осторожно вращая плечом.

— Копьё жалко, — снова вздохнул кто-то.

— Да забудь ты уже про копьё, — раздражённо сказал сосед.

— Легко тебе говорить. Не твоё сломали.

Анатолий шёл впереди довольный, как кот, добравшийся до горшка со сметаной.

— А вы что думали? — заявил он, услышав собственное имя. — Я только языком работать умею?

Виктор посмотрел на него.

— Мы и сейчас так думаем.

На несколько секунд повисла тишина, потом отряд дружно расхохотался, даже я не удержался.

Когда показалась деревня, солнце уже уверенно поднялось над лесом, Поречье давно проснулось. Женщины таскали воду, мужики возились во дворах и огородах. Увидев нас целыми, да ещё явно довольными результатом вылазки, местные начали выглядывать из-за плетней куда смелее, чем вчера.

Кто-то из мальчишек тут же сорвался с места, наверняка понёс новость остальным.

Я не дал людям собраться вокруг, работы хватало и без торжественной встречи победителей.

— Яков, — позвал я старосту. — Про обход дворов не забыл?

Старик покосился на мешочек с осколками у меня на поясе, потом на грязных и окровавленных бойцов.

— Прямо сейчас?

— А когда? — удивился я. — Предлагаешь дождаться ночи и снова лазить по хлевам с факелами?

Яков устало вздохнул.

— Нет уж, ваше сиятельство. Лучше сейчас.

— Вот и я о том же.

Я поправил перевязь с мечом и посмотрел на деревню. С кабаном разобрались, теперь предстояло выяснить, сколько ещё неприятных сюрпризов Поречье успело спрятать по своим дворам.

Обход получился полезным, но полностью полагаться на память старосты я не собирался, поэтому прошли по всем дворам, начав с тех, что стояли ближе к церкви. Именно там влияние Камня должно было ощущаться сильнее всего.

Перемены действительно были. Не чудесные и далеко не такие, чтобы вчерашняя заражённая земля за одну ночь превратилась в цветущий сад, но в нескольких сараях сырость уже ощущалась меньше, тонкий сероватый налёт подсох и перестал расползаться дальше по брёвнам. У Луки на дальнем конце огорода чёрные пятна на земле всё ещё оставались, зато за ночь не увеличились, а картофельная ботва хотя бы перестала ложиться на землю.

Сам Лука долго стоял на корточках и трогал листья, словно ожидал, что те снова начнут чернеть прямо у него под пальцами.

— Господи… — пробормотал мужик. — Неужто и правда отпускает?

— Пока только перестало становиться хуже, — ответил я. — Уже неплохо. А вот станет ли земля восстанавливаться дальше, посмотрим через несколько дней.

Лука несколько раз кивнул и опять уставился на грядки. Вот так мне нравилось гораздо больше. Не волшебство по щелчку пальцев, а вполне понятный процесс. Камень остановил распространение заразы, теперь оставалось выяснить, насколько быстро земля сумеет прийти в себя.

Дальше пошли к окраине, там изменения были ещё слабее. Где-то налёт лишь подсох по краям, где-то запах прели стал менее резким, а на одном участке чёрное пятно вообще выглядело практически так же, как вчера.

Я поставил себе мысленную зарубку: одного рассказа Якова недостаточно. Не потому, что старик обязательно что-то намеренно скрывал, просто за долгие годы местные настолько привыкли к медленному и неумолимому ухудшению, что половину мелочей уже перестали замечать.

Яков шёл рядом, хмуро разглядывая дворы.

— Значит, от Камня сила кругом расходится, — негромко произнёс староста.

— Похоже на то, — ответил я, удивляясь его и без того очевидному умозаключению.

— У церкви заметнее, на дальних дворах слабее, — продолжил старик.

— Именно.

Яков прошёл ещё несколько шагов, затем посмотрел на меня.

— А коли его ещё укрепить? — спросил он неуверенно, но в глазах теплился огонёк надежды.

— Зона влияния должна увеличиться, — ответил я.

Старик задумчиво потёр бороду.

— Значит, кормить его надо.

— Подпитывать, — поправил я.

Яков скосил на меня глаза.

— Всё у вас, господ, не по-людски называется.

— Это у тебя всё сразу превращается в хозяйство. Камень кормить, лес стричь, землю лечить.

— А чем плохо? — хмыкнул староста. — Зато понятно.

Спорить с этим было трудно.

— Скажи лучше, Яков, — продолжил я, — как получилось, что ты столько лет здесь живёшь, Камень под церковью знаешь, а что с ним делать — нет?

Староста сразу помрачнел.

— А кто бы учил?

— Кто-то же раньше за ним следил, — заметил я, глядя старику прямо в глаза.

— Следил, — неохотно согласился Яков и отвёл взгляд, словно его вдруг заинтересовала околица. — Только не из наших.

Он остановился возле покосившегося плетня, поправил одну из жердей и продолжил уже тише:

— Старец к нам ходил. Мудрёный человек. Жил один в лесу, далеко отсюда. Раз в несколько месяцев приходил, иногда чаще. Иногда по полгода не показывался.

— Имя было?

Яков замялся.

— Мирославом звали.

Имя я запомнил.

— И что он делал? — продолжил я собирать информацию по крохам, хотя по идее мне должны были сразу её выдать.

— А кто ж его знает, ваше сиятельство? — Староста развёл руками. — Спускался к Камню один. Мы туда без нужды не совались. Потом выходил, говорил, что всё в порядке, и уходил.

— Платили ему?

— Не то, чтобы платили, — пожал Яков плечами. — Что уродилось — относили. Муку, мясо, сушёную рыбу, мёд, когда был. Оставляли недалеко от его избы на большом камне. Он сам просил к дому не лезть.

— И пока он приходил, проблем не было?

Яков медленно покачал головой.

— Такой беды точно не было. Земля чистая стояла далеко вокруг деревни. Заражённое зверьё, бывало, заходило, куда без него, но гораздо реже. Ему просто незачем было близко держаться — вокруг нормальный лес был.

Вот это уже звучало разумно. Не невидимая магическая стенка, через которую монстры почему-то не могли пройти, а обычная зависимость: чем меньше заражённой земли рядом, тем меньше и заражённой живности крутится возле деревни.

— А сейчас где Мирослав?

Яков шумно выдохнул.

— Пару лет как сгинул.

— Просто перестал приходить? — уточнил я.

— Сперва так и думали, ждали. Первый год Камень вроде ещё держался, ничего особо не менялось, а потом стало хуже, — староста нахмурился. — Собрали мы как-то мужиков, пошли искать, только лес уже другим стал, до его избы даже не добрались. Волки напали, огромные. Двоих наших тогда крепко порвали. Один через неделю помер. Второй ещё через две.

На несколько секунд между нами повисла тишина. Ещё одна проблема в список. Пропавший человек, который, возможно, понимал Камень лучше всей деревни вместе взятой.

Когда дошли до последнего двора у околицы, Яков