Граф Суворов. Книга 19 - Иван Шаман

— Всем, — жёстко ответил Пётр. — Наше дополнительное усиление пошатнёт и без того ослабшую власть европейских домов в Азии.

— Индия, — неожиданно сказала Мария и, когда все повернулись к ней, уточнила: — Им невыгодно наше ослабление. Даже если считать их с Китаем нейтральными, мы уравновешиваем их внешнюю политику. Ослабнем мы, ввяжемся в войну — ЕМ с новыми силами вторгнутся в большую Азию. Это ударит по Индии, а если она совсем потеряет хватку — уже Китай не станет стесняться.

— В результате страну разорвут на куски сразу после нас… — задумчиво проговорил Пётр, а затем кивнул. — Молодец, дочка. Мыслишь верно.

— Но и Китаю наше ослабление не сильно нужно, — после паузы отметил я. — У нас сейчас налажено технологическое сотрудничество. Это Европе нам нечего предложить в обмен на ресурсы, кроме своей пропаганды, а с восточными соседями у нас налажена взаимовыгодная торговля.

— Ну, вы скажете — ничего, — хмыкнул Пётр. — Всё же мы сами — Европа, у нас с ними много связей. И культура, выросшая из античной Греции, и традиции, перенимаемые Романовыми сотни лет.

— Это мы всё можем получить даром, для этого они не нужны. Суда? У нас свои, не хуже. ПВО и БМП? Тоже. Электронику в Европе почти не выпускают, а та, что выпускают — либо чрезвычайно дорогая, либо уступает нашей по качеству. Продукты питания поставляем мы: крупы, мясо… С вводом в строй северных мегатеплиц овощи тоже станут у нас куда дешевле.

— Но есть же ещё бытовая техника, гражданские машины, — заметил Леонид. — То, что нашим автопроизводителям никак не даётся, за исключением премиальных моделей для аристократов. Но их выпускают десятками, а не тысячами.

— Это значит, что надо пнуть Лазарева или вообще выпнуть, если он и с этой задачей не справится, — поморщившись, ответил я.

— Грузовики, в том числе для малых нужд, у нас вполне неплохие, — словно в оправдание министру промышленности заметил Пётр. — Лучше и дешевле европейских.

— Но граждане-то передвигаются в основном не на них, — покачал головой Багратион.

— Ладно, это вопрос не сегодняшнего дня. Всё, что поставляет Европа, мы можем либо заменить своим, либо китайским, либо отказаться без особых потерь для экономики, — решил я закончить пустой разговор, который надо было проводить с главами купеческих гильдий и промышленниками.

— Ну, насчёт автомобилей всё же стоит подумать. В Германии их тоже производят, причём больше, чем в остальных странах Лиги, — напомнил Леонид. — Если рассматривать торговое соглашение, то можно сделать на этом отдельный акцент.

— Это задача на будущее, и с Балтикой она никак не связана, — пожав плечами, сказала Мария. — Просто ещё один факт в копилку хороших отношений.

— Хорошо, впишем как один из пунктов. Но главное — кто и как сможет повлиять на императора. Если бы речь шла о ком-то другом, мог бы возникнуть вопрос, но, учитывая, что мы говорим о Вильгельме, думаю, логичнее всего попросить о помощи саму Луизу, — после короткой паузы предложил я.

— Боюсь, что из этого ничего не выйдет, ваше величество, — покачал головой Леонид. — Даже если она согласится, а этого не произойдёт. Как вы верно заметили, она его дочь и могла бы быть вашим представителем лишь в одном случае — если станет вашей супругой.

— Тогда бы и вопроса не возникло, — кивнул Пётр.

— Так что вам придётся выбрать кого-то другого. И сегодня же. Иначе они смогут педалировать обсуждение в парламенте и принять невыгодное для нас решение, — продолжил Багратион. — При этом должен быть соблюдён как уровень делегации, так и её компетентность, что в наших условиях почти невозможно. Слишком многие сбежали, сидят или мертвы. И часть вины за это лежит на моём ведомстве.

— Потрясающе… — вздохнул я, прикрыв глаза.

В этот момент в дверь постучали.

— Войдите.

— Прошу прощения, ваше величество, но в приёмной ожидают принцесса Линью и принц Акбар вместе с его наставником, — доложил Василий.

— Ну, конечно, — хмыкнул я, враз отбросив переживания и сомнения. — Прошу прощения, господа, придётся перейти только на звук. Позови их всех.

— Всех? — чуть удивлённо спросил Строгонов, но, когда я кивнул, без всяких сомнений вышел в приёмную

Через несколько секунд дверь снова открылась, и в кабинет вошли сразу несколько венценосных особ и Айо. Последний умиротворённо улыбался и без всякого стеснения подошёл к самому дальнему креслу и сел.

Тереза на это чуть вздёрнула бровь, хоть и знала его как наставника принца и признанного мастера, достигшего просветления и бессмертия души. Всё же у неё этикет был в крови, а вот брахман такой мелочью, как церемонии других королевств, не заморачивался. Ведь в этой жизни он понял всё, и что бы ни произошло, уже достроил свою лестницу в небеса.

— Прошу вас, присаживайтесь, — чтобы не развивать неловкую ситуацию, я сделал приглашающий жест рукой. — Похоже, брахман Айо пришёл чуть раньше, чем следовало, но тем самым подсказал мне выход из ситуации.

— Я лишь понял, где моё место в это время, — с улыбкой ответил он, разведя руками. — Пусть остальное решит судьба.

— Ну да, конечно. Если мне нужно будет перейти перевал с разбойниками, их там не будет, — кивнул я, когда остальные сели в подготовленные кресла. — А что насчёт вас, ваше высочество? Или вас позвали с собой?

— Не буду скрывать, мне намекнули, что моё появление будет желательно, — чуть улыбнувшись ответила Линью, к которой я обращался.

— Ох уж мне это провидение… Впрочем, всё верно. Её императорское высочество Луиза-Тереза Бурбон, принцесса Германии, передала мне тревожные новости, которые подтолкнули меня к мыслям о том, что раньше мне в голову не приходило. Долгосрочный союз стран, которым выгоден мир и процветание Российской империи.

Китаянка чуть заметно подняла бровь, ведь мы и так заключили множество соглашений, правда, в основном технологических и торговых. Индус легко и искренне улыбнулся, ведь союз, по которому Ангелы были переправлены на его родину, состоялся всего неделю назад. Но больше всех нахмурилась Тереза.

— И как сосед, который может повлиять на мировую политику, и как поставщик ценных и уникальных ресурсов, и как союзник, который может стабилизировать военный паритет, — продолжил тем временем я, — Россию можно рассматривать по-разному. Но каждый из вас является