Граф Суворов. Книга 19 - Иван Шаман

— Даже с одним вряд ли, — честно признал я. — Разве что он будет меня недооценивать.

— Увы, эта наивность осталась в прошлом, ваше величество, — покачал головой Леонид. — И нам всем нужно готовиться к тому, что грядёт.

— Схватка с одарённым вне категорий… — я поморщился, пробуя эту мысль на вкус.

Отдавала она откровенным говнецом. Во-первых, потому что мой реальный ранг, как выяснилось недавно, не дополз и до четвёрки. Но благодаря заёмным силам и усилителям я вполне мог сравняться с двойкой. А вот нулёвка…

Тут ведь вопрос даже не в продолжительности удержания конструктов. И не в площади применения — с этим можно было что-то обыграть. А вот пиковый выход силы — это штука, которую так просто не изменить. Нельзя отдать больше, чем есть. Даже с усилителями, энергией вечной души и стихиями потусторонних тварей я старался бить прицельно и больше полагался на скорость и манёвренность.

Во-вторых, одарённый вне категорий — это про масштаб. Допустим даже, что я выдержу его прямой удар. Ну вот увернусь, отступлю, накроюсь щитом… А что делать со всем, что меня окружает? Я ведь видел записи с Русско-Японской войны, прошедшей двадцать лет назад. Пётр Николаевич теми кадрами не гордится, но это было поучительно.

Гигантские ледяные сосульки, разрезающие с одинаковой лёгкостью сталь и плоть, падали на японское войско и пробивали насквозь передовые суда, скопившуюся на земле технику и, конечно, людей. Тысячами, совершенно не разбирая на своих и чужих. Военных и гражданских. Медиков и офицеров. Всех.

В той метели Морозова выжили лишь единицы, которым просто повезло разминуться с конструктами. Не было исключений. Не нашлось того, кто сумел бы спрятаться в бункере, прикрыться щитом и выжить. Нет. Только слепая удача или смерть. Быстрая, но довольно болезненная.

И встречаться с таким противником на поле боя мне пока не доводилось. Да и не особенно хотелось, если честно. И без того проблем хватало, а последняя стычка далась очень тяжело. Новая реальность принесла с собой сложности совершенно иного рода. Мало сразиться и выжить — теперь нужно ещё и думать о том, как не утащить за собой половину города.

— У нас есть какая-нибудь загородная резиденция, подальше от людей? — спросил я у Марии и Ангелины.

— Царицыно тебя чем не устраивает? — удивилась Мальвина.

— Тем, что там рядом живёт несколько десятков тысяч людей. А мне нужно место, в котором атака на меня не превратится в массовое убийство.

— Дорогой, ты сейчас всерьёз говоришь о том, что собираешься сделать себя мишенью? — с нажимом спросила Мария. — Даже не учитывая желания и волю людей, которые готовы отдать за тебя жизнь?

— Да, и я не готов такую жертву принять, — остановил я супругу. — Не тогда, когда этого можно избежать.

— Прекрасно, значит, твоя жертва совершенно ни к чему, — поддержала её Лисонька. — В этом нет никакого смысла. Ведь все самые верные твои люди при первой опасности бросятся на выручку. О нас и речи не идёт, мы тебя не оставим. И тогда, если мы проиграем, всё разрушится.

— Ну спасибо, — поморщился я, откладывая очередной отчёт и поглядывая на часы.

Длинный день подходил к концу, и не только в Петрограде, но и в Стамбуле. С минуты на минуту переговоры должны были закончиться. По крайней мере, на сегодня.

К сожалению, даже представить, что всё будет решено за один день, у меня не выходило. Так что я рассчитывал на долгие и утомительные переговоры. Если ошибусь, и всё пройдёт гладко, без сучка и задоринки, — будет повод для радости. А если окажусь прав и придётся ползти через тернии к звёздам — тоже не расстроюсь.

Вот только долгожданного звонка от Рюмина всё не было. Вместо этого мне позвонил с докладом Мирослав.

— Приветствую вас, адмирал, — первым заговорил я, оценив общую усталость главнокомандующего. — Что-то случилось?

— Нет, ваше величество, всё относительно в порядке, — вздохнул Суворов.

— У вас обеспокоенный вид. Рассказывайте.

— Ничего такого, просто удивляюсь стойкости и организованности ваших подопечных из ордена Невского, — хмыкнув, ответил адмирал и показал на экран.

Там, на площади Святой Софии, толпа людей собралась в идеально ровный круг. Самих куполов через объектив видно не было, но и без них всё было понятно: они продолжали держать конструкт уже много часов подряд.

— Остаётся только порадоваться, что они на нашей стороне и прекрасно обучены, — добавил Мирослав, когда в очередной раз насевшая толпа отхлынула, словно её снесло приливом.

— Сколько они уже поддерживают барьер? — уточнил я и сам, посмотрев на строки в отчёте, удивился. — Ого… Двенадцать часов. Но там полная штурмовая рота, могут работать в три смены. И всё равно молодцы, очень показательно.

— В самом деле, — кивнул Суворов. — Всем бы столько энергии и мотивации.

— Судя по вашим словам и усталости, у вас не всё гладко.

— На удивление в порядке. Мы тоже справляемся. Англичане несколько раз пытались оттеснить нас, не вступая в прямой бой, но предупредительных залпов хватало, чтобы они отступили, — чуть напряжённо ответил Адмирал. — Но надо признать: манёвры с противной стороной показали несколько явных проблем.

— Противная сторона, — хмыкнул я, а затем кивнул. — Вот уж правда. Продолжайте. Что всплыло?

— Очевидная вещь, о которой особо не думаешь, пока не оказываешься в бою. Шары эти ваши — отличная мишень, которую никуда не скрыть. А если лопнут, нагрузка на двигатели получается такая, что чуть гондолы не отрывает, — недовольно поморщился Суворов. — И манёвренность отвратительная.

— Вы потеряли корабль? В вас стреляли?

— Слава богу, нет. Это на первый вопрос. А так — да. Стреляли, такой же предупредительный огонь, вот только даже дробины хватает, чтобы пробить один из баллонов, — устало сказал Мирослав. — Понимаю, что их в конструкции тысячи, но от этого не легче.

— Чем спаслись? — я невольно напрягся.

— Максимальным потолком и ресурсом, — улыбнулся