Граф Суворов. Книга 19 - Иван Шаман
— Дословно, пожалуйста, — попросил я, уловив сдвиг в его словах.
— Ни словом, ни делом, ни бездействием я клянусь, что не стану вредить государству Российскому и его монарху Александру Борисовичу Романову, — едва заметно поморщившись, произнёс Леонид.
— Благодарю вас, князь. И простите за этот цирк, — вздохнул я и протянул ему руку. Тот, чуть замешкавшись, всё же её пожал. — Вы свободны.
— Честь имею, — холодно ответил Багратион-старший и вышел.
— Что скажешь? — повернувшись к Варваре, спросил я.
— Он словно медуза, зацепиться не за что. Всё время просачивается сквозь пальцы.
— Работа у него такая, скользкая и противная, — вздохнул я, барабаня пальцами по столу и думая, стоило ли ради такого сомнительного результата ссориться с Леонидом.
— Но мне, кажется, он был искренен, хоть и раздражён до предела, — заметила Варвара. — Если бы вы разрешили мне влезть ему в голову, я, возможно, нашла бы там истинные мысли.
— А заодно узнала бы такое, после чего уже тебе понадобилась бы знатная чистка прекрасной головушки. Нет, не нужно взваливать на себя такую ношу, — проговорил я, прикидывая, что делать дальше. — Спасибо, если ты мне хочешь ещё что-то сказать, говори. Если нет, то я тебя больше не задерживаю.
— Нет, наверное… точно нет, — чуть посомневавшись, сказала Варвара, но уже у самой двери обернулась. — Мне показалось, что он был очень обижен. Но в то же время доволен. Ну или удовлетворён.
— Хорошо. Ступай, — кивнул я и, как только дверь закрылась, нажал кнопку селектора. — Василий, найди мне Тарана.
Царское село, база Сироток.
— Покой нам только снится, — вздохнул Ивель, кладя трубку.
После отъезда заместителя количество дел внезапно выросло, а требования к качеству подготовки никуда не делись. И вот родина опять зовёт. Император бы и хотел сам отправиться в Стамбул, да бросать столицу без присмотра не может. А уж то, что он вместе с супругами и линкором в состоянии защитить Петроград лучше, чем пара сотен братьев ордена, никто не сомневался.
— Через сколько вылетаем? — заметив задумчивость супруга, спросила Ольга. — И в каком составе?
— Ударный крейсер, два звена перехватчиков и наша первая сотня со сменой, — ответил Таран, обняв свою миниатюрную красотку. — Может, останешься дома?
— Это ты пошутил так? — вздёрнув брови и носик, спросила Вяземская. — Чтобы я сидела дома, а ты полетел на передовую?
— Обычно жёны так и делают, — осторожно заметил Ивель. Несмотря на то что он был выше неё на две головы, а сверху него слева направо можно было положить три таких как Ольга, расстраивать её он не хотел. — Я не хочу, чтобы ты подвергалась чрезмерному риску. А что там будет, пока никто не знает. Возможно, начало новой войны.
— И именно поэтому я должна быть рядом и прикрывать твою широкую спину, — улыбнулась Оля и задорно стукнула его своим острым кулачком под рёбра.
— Больно, знаешь ли… — поморщился, едва сдерживая улыбку, Таран.
— Ну так не перечь жене! — фыркнула она, и буряту оставалось лишь надеяться, что с появлением ребёнка его рыжая бестия хоть немного угомонится.
Небо над Константинополем.
— Пришёл императорский приказ, черты города не покидать, в бой с населением не вступать, при появлении вражеской эскадры — первыми не атаковать, — зачитал Суворов, чуть поморщившись. — Что скажете, господа офицеры?
— Политические цели, поставленные во главу угла, до добра не доведут, — прокомментировал первый помощник, седой как лунь Иван Давидович Гробовщиков, с которым Мирослав прошёл и огонь, и воду, и медные трубы. — Но приказ есть приказ.
— Так-то оно так, да выполнять его можно по-разному. Можно отодвинуться от площади к окраинам и выбрать там место побезлюднее. А можно висеть прямо над толпой и ждать, что сделают храмовники, — заметил капитан второго ранга, тоже уже не молодой князь Матвей Константинович Голицын. — Они тут главные действующие лица.
— Это пока, но взбаламутили они наше болото знатно, — покачав головой, сказал Мирослав. — Нет чтобы сидеть смирно и не дёргаться…
Толпа внизу бесновалась, то накатывая на резонансные щиты вокруг Собора Софии, то отступая. Лозунги при этом перемешались так, что было непонятно, где призывают немедля бросить все силы на борьбу с русскими, а где восхвалять свободную Турцию. Про османов же вспоминали и те и другие, недобрым словом.
— Они так могут неделями голосить, — задумчиво сказал Мирослав, глядя на изображение с нижней полусферы, проецирующийся на пол.
— Можно попробовать разогнать их, чуть опустившись, — предложил Гробовщиков. — Поджарятся немного, устанут и разойдутся по домам.
— Пока они там, а мы тут, не такие уж они и раздражающие, чтобы к ним опускаться, — возразил Голицын. — Пусть так и остаётся. Лучше подготовиться к возможной атаке, разослать дозорные суда, поставить зонды.
— Хорошая мысль, — кивнул Мирослав. — Займись.
Ему вся эта спонтанно возникшая демонстрация очень не нравилась. Такие революции не раз и не два вспыхивали по всей границе Российской империи и приводили неизменно к кровавым жертвам и параличу власти. И то, что сейчас это происходит в чужой стране, его ничуть не радовало.
Зря Александр сюда полез, в этот котёл народов и смут. Пусть бы они сами себя сожрали. А город? Ну что же, он не один и не два раза за свою историю переходил из рук в руки, и был столицей нескольких империй. Так что и эту неспокойную суету его тысячелетние камни переживут.
— Судно ДРЛО обнаружило сигнал приближающегося флота. Три, семь, двенадцать кораблей! — вырвал его из мыслей обеспокоенный голос. — Идут прямым курсом на нас. Направление — восток, юго-восток.
— Ну вот и гости. Готовимся, дамы и господа, — с облегчением сказал Суворов. А затем хмыкнул. — Будем исполнять приказ.
— Всем судам полная боевая готовность! Штурмовые шлюзы открыть, корветам приготовиться к манёвру перехвата! — поняв его с полуслова, начал раздавать приказы Голицын. — В бой не вступать, шары