Граф Суворов. Книга 19 - Иван Шаман

Системы ПСО сработали идеально. На чернеющий проём навелось сразу несколько башен противоснарядной обороны. А когда там вспыхнуло, в ответ ударили плотные очереди… прошившие и стрелка, и его оружие, и дом насквозь. После чего тот начал обрушаться прямо на мостовую, где лежали люди.

— Твою же мать… — выдохнул я, видя, как быстро ситуация выходит из-под контроля, а мирная демонстрация оборачивается сотнями жертв.

— Нужно улетать, ваше величество! Немедля! — крикнул Багратион. — Это уже не бескровное удержание территории. Это расстрел граждан другой страны. Нам этого не простят, и ни о каких переговорах речи уже не идёт.

— Хорошо, уходите, — согласился я, понимая, что из Петрограда ничего не смогу сделать. Как и Мирослав. Разве что начать полномасштабную операцию вторжения, тем самым гарантировано развязав войну.

— Есть! — с готовностью кивнул Суворов. — Всем войскам, немедленно вернуться на борт! Бегом! Закрепиться…

Пока адмирал отдавал приказы, на камерах развернулась кипучая деятельность. Отряды сворачивались в строгом порядке, не позволяя панике взять верх. Отходили грамотно, прикрывая друг друга.

Но не все. Группа в чёрных доспехах развернулась и плотной колонной, укрывшись за щитами, двинулась прочь от кораблей.

— Бойцы ордена Александра Невского, немедленно вернитесь на корабль! Это приказ. Немедленно! — чуть не проорал Мирослав, понимая, что происходит какая-то чертовщина.

— Говорит старший брат-капеллан отец Иерихант. Мы вас прикроем и заодно защитим от посягательства толпы собор Святой Софии. Можете улетать, — проговорил тяжёлый, уверенный в своей правоте голос. — Хорошего полёта, и да пребудет с вами Господь.

— Связи с ними нет, — коротко бросил радист.

На мостике послышались матюки, потому что прямо сейчас первая сотня братьев-капелланов раздвигала прессами толпу и оттесняла её с площади от храма Святой Софии. В них летели бутылки с зажигательной смесью, стреляли из охотничьих ружей и пистолетов, но те словно не замечали.

— Ваше величество, что нам делать? — спросил Мирослав, отдавая себе отчёт, что юный император вполне может ошибаться. Но брать на себя такой груз, как начало войны, он не желал. Как и бросать сотню хорошо подготовленных одарённых. Оставить их сейчас — значит объявить вне закона. Какое-то время они ещё будут сопротивляться и против толпы сумеют продержаться хоть неделю. Но потом…

— Взлетайте, — мрачно проговорил я. — Митрополита Иоанна ко мне…

Не вовремя он начал свою игру, ох не вовремя. Даже если руководствуется самыми благими намерениями.

— Митрополит не отвечает, секретарь говорит, что он вчера выехал из России, — даже не прикрывая микрофона, сказал Василий.

— Да нет, бред, — нахмурился Багратион. — Не мог Иоанн предать сейчас. Не нужно ему это. Ни одного мотива, ни капли пользы, один вред.

— Куда убыл известно? — уточнил я.

— В Софию, — несколько растерянно проговорил Строгонов, а потом лицо его чуть очистилось. — Не в Константинопольскую, в Болгарскую.

— Леонид? Есть что-то, что я должен знать? — повернулся я к главе внешней разведки, и тот нахмурено пожевал губу. — Если у твоего сына какие-то договорённости с Иоанном, в обход меня и России, и если это сейчас вскроется…

— Да понимаю я всё, ваше величество… — проговорил Багратион. — Вот только не в курсе. Даже если и есть у них совместное предприятие какое — от меня это скрыли.

— Так выясни, потряси своих агентов. Я должен знать, что происходит, — сказал я, повернувшись к экрану. — Мирослав, как там дела?

— Взлетели без происшествий. Штурмовая рота ордена Невского заняла храм Святой Софии и отгородилась щитами, — сосредоточенно глядя куда-то за камеру, ответил Суворов-старший. — Что прикажете делать?

— Не ввязываться в бой, но и не отходить слишком далеко от храма, — подумав немного, решил я. — Им может понадобиться эвакуация и прикрытие с воздуха.

— А если они начнут убивать гражданских? — прямо спросил Мирослав.

— Пока не начали, — отрезал я, впервые жалея, что не послал на эту ответственную миссию Романа. Тот тоже к церкви не слишком хорошо относился, но, по крайней мере, не стал бы принимать самостоятельные решения, противоречащие моим. Старший может, и армия его поддержит. — Если будут какие-либо изменения, вызывайте. Нужно разобраться с митрополитом.

— Понял, ваше величество. Выпустить шары, зависаем! — приказал Мирослав, отключившись. Я же сменил один экран на другой и нажал кнопку вызова, только вместо Рюмина мне ответил князь Преображенский.

— Добрый день, ваше величество, — с поклоном приветствовал меня князь.

— Добрый. Как идут переговоры? — прямо спросил я, не собираясь рассусоливать.

— Что-то произошло? — напрягся дипломат, сразу уловив причину звонка.

— Да, массовая демонстрация за отделение от Османской империи начала бойню против полиции и наших войск, — не стал скрывать я.

— Они отступили?

— Пока в воздухе над городом.

— Слава богу, — выдохнул Преображенский. — До окончания переговоров нам ни в коем случае нельзя уходить из Стамбула. Это наш главный козырь, и отказаться от него сейчас — равно слить все усилия в унитаз.

— Это шутка такая? Нам нужно убрать всех и как можно быстрее… — попытался возразить Багратион, но я остановил его движением ладони.

— Значит, будем висеть над ним сколько потребуется, — произнёс я вопреки возражениям главы внешней разведки. — Разговаривайте спокойно. А если понадобится, то подтянем новые силы из южных регионов.

— О, это отличная новость. Я скажу, что вы распорядились готовить их к защите рубежей, — воодушевился Преображенский. — Сколько вы планируете выставить?

— Три тысячи одарённых пятого ранга и двадцать тысяч солдат в поддержку, — прикинув возможные резервы, сказал я. — Этого будет достаточно, чтобы создать угрозу объединённой эскадре.

— Но окажутся оголены наши границы в Малороссии и Крыму, — вполголоса заметил Багратион, но я оставил его слова без ответа.

— Столицу прикроем, остальное — на отрядах местной самообороны, — отрезал я. — Можете сообщить Рюмину. Вверяю вам переговоры.

— Мы вас не подведём, ваше императорское величество, — поклонился Преображенский, и я отключил связь. Затем проверил и отключил вообще все каналы, включая секретарские и министерские.

— Леонид, не хочешь объясниться? — посмотрел я на Багратиона в упор. — Вначале я выясняю, что митрополит уехал,