Фронтир - Михаил Дорохов

— А как горцы? Донимают вас?

— Редко. С тех пор как прошла последняя война с Литторией и горцев потрепали имперские отряды, которые стояли тут лагерем — они стали умнее. Соберутся раз в год человек двести — триста и пройдут через наши земли в сторону Эстера. Пограбят там и вернутся. У нас-то брать особо и нечего, но путь для них здесь короче. Дорога какая-никакая, тоже имеется. Пока лорды соберутся, пока в Эстере рыцари свои седалища поднимут… Ох…

Берт испуганно выпучил на меня глаза:

— Но то к вам не относится, господин барон, я же вижу: у вас и вид бравый и люди у вас бывалые, тёртые!

— Давай продолжай, — усмехнулся я, — Но впредь на человека благородного никогда рот не открывай, а то не ровён час и зубов можешь лишиться или высечен будешь.

Берт торопливо закивал и залопотал дальше:

— Так вот, пока всё это случится, и из Эстера подойдут войска — горцы уже обратно к себе прячутся.

— Они только по моей земле ходят?

— Нет, в Литторию тоже спускаются, а те племена, что севернее, и в другие баронства ходят — им там ближе. Горы-то не только у вас, но и в северном Римсе проходят. Там сидит барон Фальзенберг, старик крепкий, но горцы его понемногу треплют.

— Борется старик с ними?

— А то как же! Пытается! Ему граф фон Кольм постоянно из Эстера подмогу высылает в помощь гарнизону и людям Фальзенберга.

— А сюда в Вальденбург подмогу не шлёт? — уточнил Свят.

— Нет, — помотал головой крестьянин.

Я переглянулся с капитаном, а в уме сделал себе «пометку»: надо бы разузнать, почему это фон Фальзенбергу отряды из Эстера присылают, а сюда нет. Небось и гарнизонная стража у старика-барона получает жалованье без проволочек.

— В долину ко мне горцы спускаются? Поодиночке или ещё как-то.

— Не так чтобы часто… Но их здесь не трогают. Незачем, — пожал плечами мужик.

— А кто из местных с ними знается? — полюбопытствовал я.

Крестьянин запнулся.

— Говори, Берт, не томи! Я же тебе сказал — отвечай на все вопросы. Узна́ю, что соврал мне в чём-то или недоговорил, будет худо.

— И вола с телегой заберёте?

— А ты как думаешь? — даже изумился я.

Похоже, крестьянин уже прикидывал в уме барыши с пользования моим даром ещё до того, как получил в руки поводья.

Мужик вздохнул:

— Мирче с ними водится точно.

Я начал припоминать это имя:

— Это который за главного в артели лесорубов?

— Он самый. У него и дочь замуж вышла за кого-то из горцев. Только он про то не любит говорить. Вроде сбежала она туда, брак Мирче признавать на людях не стал, но и общаться с ней не прекратил. Ну и с мужем её, и с другими из племени.

Ну да, горцы были язычники, в отличие от имперцев. Такие браки здесь были не в чести. Вообще, копаясь в воспоминаниях Владислава, я понял, что религия в этом мире внешне похожа на то, что было в моём. В империи и соседних землях верили в Создателя, что сотворил всё живое, а летоисчисление вели от рождения Искупителя. Здесь даже были свои рыцари веры, присягавшие церкви, а рыцарские шпоры им при посвящении вручали архиепископы.

— А где живёт Мирче?

— Его дом третий от реки. Большой, хороший, не ошибётесь, вокруг него подобных нет. Лучше только у старосты. У Мышслава будет похуже, — ответил Берт, — Но сейчас, пока лето Мирче почти всё время проводит во времянке на лесоповале.

— Понятно, — кивнул я, — И что лесорубы? Хорошо живут?

— Кто как, но большинство побогаче остальных будут. Работа у них тяжёлая, но и самая хлебная. Лес они везут до реки Эст-Дол, а там сдают на сплав. Возят аккурат к баракам, что стоят по вашей земле на том берегу. На этом у сплавщиков есть лагерь и лодки.

Стоп!

Я замер и внимательно посмотрел на Берта. Тот не понял, почему я так гляжу на него, и забегал глазами: мол, что я такого сказал?

— Погоди, что за МОИ ЗЕМЛИ?

— Ну как же, ежели старожилы не брешут, кусок земли у вас есть за Эст-Долом. Но там хозяйничает барон фон Грюнхарт.

— И какова ширина реки в том месте? — спросил Свят.

— Локтей сто — сто-двадцать, может больше.

Локтей сто… то есть где-то шестьдесят-семьдесят метров.

— Погоди, Берт! Хенрик! Неси мою сумку! Там карта…

— Да, милорд…

— Мэва! — я громко позвал служанку и когда девица появилась в комнате, приказал, — Принеси Берту мяса и пива.

— Будет сделано, милорд! — девушка убежала.

Оруженосец затопотал башмаками по скрипучим ступеням на второй этаж в мои покои. А я встал и заходил по залу, заложив, как всегда, руки за спину. На карте, что я получил от канцелярии герцога — никакого кусочка земли за рекой не было, а граница между Грюнхартом и Вальденбургом проходила по реке Эст-Дол. Если он всё же есть, то этот ушлый сосед фон Грюнхарт мало того, что непонятным образом продолжает валить лес на моём берегу, так и поставил бараки сплавщиков на моей земле. Вопрос: почему и кто ему это разрешил?

— Господин барон! Карта…

Хенрик развернул всё передо мной.

— Берт, иди-ка сюда! — подозвал я крестьянина.

— Я не очень разбираюсь в картах, милсдарь, — смущённо признался Берт, — И грамоту не разумею.

— Ничего страшного. Смотри — вот наш Вальденбург, вот «Вороний коготь», вот река Серебряная, долина, вот лес. Вот граница с Грюнхартом по реке, — я заводил пальцем по карте, — Где примерно эти бараки? Если что, вот здесь находятся лесорубы.

Берт смешно наморщил нос, почесал затылок и ткнул грязным пальцем в точку на реке Эст-Дол:

— Наверное, где-то здесь, господин.

Мэва появилась в зале, поставив на стол угощение для «информатора», и я нетерпеливым взмахом руки снова прогнал её.

— Где-то здесь, — задумчиво повторил я, — Надо проверить… Надо проверить! Ты ешь давай, Берт!

Крестьянин накинулся на еду, а я снова принялся ходить по залу под удивлённым взглядом Хенрика. Свят, напротив, улыбался, наблюдая за мной. Клянусь, в глазах старого служаки и верного компаньона моего отца горело по-настоящему отеческое одобрение.

— Скажи-ка