Фронтир - Михаил Дорохов

Вон оно как! Я задумался. Даже в таком краю можно было заработать на той небольшой земле в пойме вокруг Серебряной, что узкой лентой вилась между моими лесами и горами. Мёд — это приличные деньги. Воск для свечей скупает почти подчистую церковь. Сырья здесь у меня немало — надо только распорядиться им как следует, чтобы возить не его, а готовую продукцию, ведь она всегда дороже.

Только надо будет в городском совете, насколько я понимаю — заплатить за право торговли. В городах просто так забесплатно нельзя ставить лавочки на рынке — это прямой ущерб и конкуренция для купеческих гильдий и городских цехов. У предыдущего барона не было времени или желания, чтобы строить здесь канатовязальню, а старосте оно, похоже, и не надо было — у беглеца в городе было всё схвачено… Кроме…

— Погоди, Берт, а разбойники? — изобразил я удивление, — Разве они не должны были грабить повозки старосты?

— Должны, — кивнул Берт.

— А как тогда их пропускали?

— Так староста с ними договорился, — пожал плечами крестьянин.

— Как договорился? — удивился я.

Берт неожиданно испугался. Он вжал голову в плечи, понимая, что сболтнул лишнего.

— Говори! — потребовал Хенрик и стукнул кулаком по столу.

— Да я не знаю — как он это провернул, господин! — запричитал мужик.

— Погоди, Хенрик, — мягко осадил я оруженосца, хотя его неожиданная «партия» в этом спектакле была как нельзя вовремя, — Послушай, Берт, моё слово железно, никто не узнает о том, что ты нам рассказал.

— Никто, — коротко подтвердил Свят, сверля взглядом крестьянина.

А я добавил:

— Мне хочется, чтобы люди здесь жили да богатели. Потому что тогда и я буду богатеть. А тех, кто мне в этом поможет — я не забуду! Расскажи мне про старосту.

— Не могу, милорд, — совсем струхнул мужик.

— А он не про старосту боится говорить, — догадался капитан, — Ведь так?

Берт молча опустил глаза.

— Про сержанта, — смекнул я, — Понятно. Боишься, Берт, что солдаты к тебе придут?

Крестьянин кивнул. А я постарался его успокоить:

— Ну теперь гарнизоном управляет мой человек. А сержант — его подчинённый. И если что-то с тобой случится — виновные будут наказаны. Да и не посмеют тебя тронуть.

Берт мял шапку в руках. Я его понимал — страшится, что мои люди просто не успеют, если с ним кто-то захочет свести счёты.

— А что же, Берт, если бы у тебя появилась собственная телега и волы в пользование, легче бы тебе стало? — перевёл я тему.

От этих слов мужик даже вздрогнул:

— Это как?

— Мне нужен возница на работы. Возить то, что я скажу, и притом за плату. Если будет свободное время — ты сможешь гонять волов на перевозку леса. Телега будет за тобой.

— Это старосты, что ли? — сообразил крестьянин.

— Всё верно.

— Хорошая у него телега!

— Да уж неплохая, — усмехнулся я, — И волы откормленные. Только учти, если будешь на них работать в те дни, когда не работаешь на меня — кормить их будешь в это время тоже сам.

— Милорд… — даже не мог поверить своему счастью мужик.

— Что, уже проще будет четыре рта и жёнушку прокормить? — подмигнул я.

— Конечно, господин! Да я…

— Только мне помощь нужна будет, Берт, — неожиданно посуровел я, — Ответишь честно на все вопросы — тогда будет тебе счастье. Нет — не обессудь. Барана, что я тебе обещал, заберёшь. Про остальное — забудь.

Мужик нахмурился. На его лбу пролегли глубокие морщины. Он явно взвешивал все за и против. Наконец, перспектива улучшить своё состояние победила, и он подался вперёд, тихо произнеся:

— Староста договорился с лихими людьми из леса через сержанта Вормайера. Десятую часть доли староста с той торговли в Эстере отдавал в лес. А ещё десятую брал себе.

Оруженосец присвистнул:

— Ого, да он даже жаднее, чем бывший лорд!

Крестьянин покачал головой:

— Никто и не против был. Денег, чтобы получить своё место на рынке в Эстере ни у кого бы не набралось. А если и получилось бы в складчину, то там тоже не всё просто… — грустно пояснил Берт.

Я внутренне усмехнулся: ну да, время идёт, а ничего не меняется. С рынка торговца можно выжить разными способами. Или согнать с хорошего места. Даже подпалить всё…

— Продолжай, — подбодрил я крестьянина.

— В общем, пятая часть от всей прибыли в Эстере за то, что разбойники не трогают караван, а староста обо всём договорился в городе — всех устраивала, — пояснил Берт, — Но Мышслав тоже хотел договориться с разбойниками, потому как у него брат в городе, а брат тот состоит в цеху канатчиков. Мышслав думал, что торговля с Эстером будет идти через него, а не через старосту. Тем более он же ходит в лес и какие-то там делишки с бандитами проворачивает! — тут крестьянин заговорил с жаром, рассказывая про своего обидчика, — Вот Мышслав на старосту и сержанта и осерчал, за то, что те все порешали с лихими людишками из леса, а его с носом оставили. Хотя ничего здесь удивительного и нет…

— Это почему же?

— До вас, господин, сержант здесь был единственной властью. А староста всем заправлял. Так зачем же разбойникам договариваться с Мышславом, если есть эти двое?

Резонно. Берт пока что излагал всё довольно логично. Что ж, теперь понятно — почему староста так быстро свинтил из Вальденбурга. Оказался послабее духом, нежели сержант. И если прикинуть — пять больших телег с товарами раз в месяц — это большие деньги. Ведь это сырьё от всех, кто что-то делал в Вальденбурге. Подобная торговля суммарно могла потянуть на сто пятьдесят талеров самое меньшее. Староста вместо того, чтобы честно собирать и хранить баронскую пошлину, забирал её себе. Почти сто золотых монет беглец этом за полгода точно заработал. Вполне хватит, чтобы начать отличную жизнь в новом месте.

— А что Мышслав для разбойников делал? Зачем он им нужен? — спросил я.