Небо внутри. Истории стюардессы о жизни, людях и полетах, которые учат быть сильнее - Каролина Кондратьева

– Обязательно передам. Спасибо вам!

А теперь то, о чем большинство не знает…

Интересный факт: маломобильных пассажиров и несопровождаемых детей мы сажаем на самолет первыми. А выпускаем – последними.

Потому что им нужно чуть больше времени и внимания.

А нам важно убедиться, что с ними все хорошо – и спокойно передать их из рук в руки наземной службе, без суеты.

Когда последний пассажир выходит из салона, мы не расслабляемся, а продолжаем работать.

Мы быстро идем в салон, у нас всего пять минут. Во-первых, мы проверяем багажные полки, кресла и под креслами, даже открываем столики, потому что там обычно прячется паспорт. Ох, сколько всего люди забывают! От привычных бутылочек с водой, салфеток до серьезных находок: наушники, планшеты, ноутбуки, сумки с деньгами, паспорта – классика.

Бывает, что пассажир через пять минут после выхода осознает: «Телефон забыл!» – и с ужасом возвращается к трапу. В этот момент особенно приятно вручить находку, увидеть, как у него дрожат руки от волнения, а лицо светлеет.

– Вы не представляете, как я благодарен!

– Представляю, – отвечаю я обычно. – Такое каждый день. Но главное, что теперь все в порядке.

Пожалуй, самый неожиданный факт для пассажиров, что весь мелкий мусор убираем мы сами. Бывает, приезжает клининговая служба, но редко и то только в Москве. В остальных случаях все убираем мы[3]. Именно бортпроводники собирают за вами салфетки, бумажки, фантики. Это наша работа.

– Почему? – часто спрашивают, когда случайно узнают об этом.

– Потому что время разворота воздушного судна ограничено, – объясняем мы.

Пять минут на уборку и досмотр, и потом мы сразу приглашаем новых пассажиров. Если мы не укладываемся в пять минут, это может привести к задержке рейса.

Мы берем пакеты, перчатки и идем вдоль рядов. Собираем обертки, стаканчики, влажные салфетки. Иногда находим «сюрпризы» – оставленную упаковку с кусочком шоколада или надкусанную булочку. Или мое «любимое» – жвачку, которую втоптали в пол. Звучит не слишком приятно, да? Зато честно. Также мы пылесосим салон. Параллельно с уборкой мы складываем ремни.

Я получаю доклад от коллег, что досмотр и уборка выполнены. И вот появляется другой экипаж – свежие, бодрые.

– Привет, ребята! – говорю я, встречая их на входе.

– О, привет! Как рейс? – спрашивает старший бортпроводник следующего экипажа.

– Все супер. Мусор сняли, водой заправили, отходы слили. Еда для пилотов здесь, по самолету замечаний нет. – Говорю это на автомате, словно чек-лист в голове сам разворачивается.

Мы перекидываемся еще парой фраз, и у них начинается своя рутина: проверить самолет по чек-листу. Все привычно и спокойно.

Мы же, закончив свою работу, с легким сердцем выходим в аэропорт. Это особое чувство, когда твоя часть работы окончена, а впереди два дня отдыха, да еще и в Стамбуле. Как будто сбрасываешь тяжелый рюкзак со спины.

Подходим к зоне паспортного контроля. Здесь не так, как у пассажиров: у нас отдельная стойка.

– Hello.

– Hello, – отвечает офицер, берет мой паспорт, сканирует. – Okay, welcome to Istanbul.

Аэропорт Стамбула – это целый город в городе. Здесь так легко потеряться! Но нам повезло: с нами были наши пилоты, которые уже не раз бывали в этом аэропорту-мегаполисе.

Мы шли за ними будто маленький хвостик. Они уверенно вели нас сквозь этот лабиринт, где один переход сменялся другим, где то и дело возникали эскалаторы, лестницы и потоки пассажиров со всех концов света. Так, болтая о мелочах, мы шли почти двадцать минут: настолько огромным оказался этот аэропорт. И вот, наконец, на выходе нас ждет водитель:

– Crew Pobeda? Поехали.

И в этот миг мы почувствовали долгожданное облегчение, потому что теперь о нас позаботятся, довезут, а впереди целое стамбульское приключение.

Мы грузим чемоданы в багажник микроавтобуса и рассаживаемся внутри. В дороге всегда обсуждаем самое важное:

– Ну что, у нас два выходных, девочки!

– Обалдеть, два полных дня! Обычно же всего 12 часов или максимум сутки – и обратно в Москву.

– Готовы к турецкой жизни? – с улыбкой спросила я.

– А то! – хором ответили Настя и Вика.

Уже в автобусе, который вез нас к гостинице, мы составили план.

– Так, сегодня не сидим в номере – сразу идем гулять, – настаивала Вика.

– Согласна. Нельзя терять ни минуты, – согласилась Настя.

За окном проплывают указатели, рекламные плакаты, странные фасады домов, среди которых неожиданно могут оказаться какие-то великолепные старинные особняки. А в воздухе витает совершенно особенный запах – смесь моря, кофе и чего-то сладковатого, восточного. Сложно описать, но кто был в Турции, тот поймет.

После рейса у нас всегда есть обязательная часть работы – дебрифинг. Это своеобразный разбор полета, который мы проводим всей командой сразу после прилета, еще в служебном помещении аэропорта, но тут у нас получилось в автобусе. Мы обсуждаем, как прошел рейс, отмечаем, что было сделано хорошо, а где есть моменты для улучшения. Я всегда стараюсь вести такой разбор спокойно и конструктивно: это ведь не только формальность, но и важная часть безопасности. Мы обязаны убедиться, что все прошло штатно, и при необходимости зафиксировать даже малейшие отклонения.

– Коллеги, в целом хочу сказать вам спасибо: полет прошел спокойно, организованно, все по таймингу. Особенно хочу отметить, что мы очень быстро рассадили пассажиров: уложились всего в восемь минут – это пример для подражания. Настя, спасибо, что ловко помогала пассажирам с ручной кладью. Прекрасно сработала. Вика, хочу отдельно отметить твои сильные теоретические знания. Ты сегодня на брифинге показала отличную подготовку, а еще я заметила, как уверенно ты объяснила пассажиру, почему нельзя пересаживаться в салоне. Молодец!

Вика улыбается: видно, что ей приятно.

– Алина, молодец, с пожилыми пассажирами на 20-м ряду ты очень по-доброму общалась, видно было, что они чувствовали заботу и спокойствие.

После похвалы всегда добавляю конструктив, но не для критики, а чтобы профессионально расти:

– Из нюансов: давайте будем чуть внимательнее при проверке ремней, ведь два раза пришлось возвращаться и поправлять перекрученные. Ничего страшного, но лучше сразу все делать правильно. И еще просьба – быстрее делать доклады о завершении уборки. Сегодня задержали посадку на минутку: ждали доклад. Давайте договоримся: убрали – сразу сообщаем, ОК?

– Поняли, будем шустрее, – хором откликаются все.

– Все, спасибо вам за рейс, вы большие умнички. А теперь заслуженный отдых!

А потом наступает то, чего пассажиры вообще не видят и о чем не догадываются: старший бортпроводник пишет отчет о рейсе.

Это не сухая отписка вроде «Рейс прошел нормально». В хорошем экипаже это документ, который действительно отражает реальную картину полета.

Я обязательно отмечу, что пассажир на месте 15A был недоволен тем, что его попросили убрать ручную кладь с аварийного места. Укажу, что было три обращения по самочувствию, но все разрешились без вызова врача. Запишу, что немного задержались на уборке. Добавлю и всякие мелочи, которые на первый взгляд несущественны: кто возмущался неудобством кресла, кто задавал нестандартные вопросы. Все это