Тени теней - Игорь Шанин

Спрашиваю неуверенно:

— Вы тоже все это видели?

Ветер перебирает желтые листики на ветках, я четко различаю каждый. Большой деловитый муравей под ногами как ни в чем не бывало тащит куда-то хвоинку, а дятел на ближайшей сосне примеряется для удара клювом. Словно и не было никакой внезапной ночи.

— Что это было? — истерично выкрикивает Анжелика. — Как такое может быть?

Губы у нее дрожат, а тушь течет по щекам тонкими разводами. Миша и Прокофий бледные как призраки. Наверное, я выгляжу точно так же.

Говорю, убирая телефон в карман:

— Пойдемте отсюда, пока еще какая-нибудь фигня не случилась. Тропинка вон там.

Мы покидаем лес молча, почти бегом, часто оглядываясь и тяжело дыша. Страх отступил, но его отголоски все еще царапаются где-то глубоко внутри. Перед глазами так и стоят белые лица незнакомок. Как будто у меня мало поводов для бессонницы.

Когда деревья остаются позади, а на горизонте выплывают серые пятиэтажки города, мы останавливаемся, чтобы перевести дух. Серый рельеф туч неторопливо плывет над головами, ветер задувает мне под воротник, холодя взмокшую спину.

Анжелика задает вопрос, крутящийся в голове у всех:

— Кто они такие?

— Больше интересно, как они связаны с нашими демонами, — добавляет Сажин.

— Это две формулировки одного вопроса, — Прокофий стряхивает с себя испуганный вид и снова становится деловитым. — Ты успел заснять плиту?

— Я снял на видео все.

— Отлично! — Прокофий требовательно тянет грязную руку. — Оставишь мне мобильник? Я все изучу и поищу информацию в интернете.

Миша отступает на шаг:

— Разумеется, нет. Во-первых, мобильник — личная вещь, а во-вторых, поискать в интернете я могу и сам.

Несколько секунд Прокофий глядит выжидающе, будто не слышал ответа, а потом жмет плечами:

— Ну и ничего страшного, основные символы я все равно запомнил. Скажу вам, если будет что-то важное, а сейчас мне не терпится найти ответы. До встречи!

Махнув на прощание рукой, он накидывает капюшон и спортивной походкой уносится в сторону города. Гремят на ходу ожерелья и браслеты.

Миша поворачивается к Анжелике:

— Как вы вообще познакомились?

Она отточенным движением вставляет в рот сигарету и бубнит сквозь сжатые губы:

— Он пришел в наш офис, на телевидение.

— Именно к тебе? — уточняю.

Она кивает, выпуская в серое небо серый дым:

— Сказал, видел мой репортаж о вернувшихся школьниках. Сказал, что почувствовал, как я нуждаюсь в ответах. Ну, как будто его дар ясновидения направил ко мне.

Я едва не выплевываю «бред», но это слово тает, так и не соскочив с языка. Глупо верить в призраков и демонов, но не верить в экстрасенсов.

— Почему вы его послушали? — спрашивает Миша.

Анжелика мигом становится хмурой, отрешенный взгляд устремляется куда-то вдаль.

— Он... Рассказал кое-какие вещи про меня. О которых не мог знать. О которых никто не мог знать.

— Например? — спрашиваю.

Она косится на меня насмешливо, алый ноготь щелчком стряхивает с кончика сигареты пепел.

— Никогда не лезь в душу к другим, девочка. Что бы ты там ни нашла, тебе скорее всего не понравится.

Выбросив окурок, она поправляет сумку на плече, и, коротко кивнув в знак прощания, удаляется вслед за Прокофием.

— Почему все такие странные? — вздыхаю.

— Она не странная, — возражает Миша. — Это психотравма. И вытекающая из нее защитная реакция.

— Что ты имеешь в виду?

Он напряженно оглядывается, будто кто-то может подслушивать, а потом наклоняется ко мне:

— Когда мы были у нее дома сегодня, я выходил в туалет, помнишь?

— Конечно.

— Я зашел в ее спальню, там дверь была приоткрыта, мне просто стало интересно. Сейчас нельзя упускать никаких мелочей.

Спрашиваю нетерпеливо:

— И что там?

— У нее фото на стене висит. Сейчас, я сфоткал...

Он вынимает из кармана телефон, пальцы бегают по дисплею, пока на экране не всплывает фотография в рамке из красного дерева. Там смеющаяся женщина с длинными рыжими волосами обнимает мальчика лет десяти, а позади них высокий мужчина с бородой лучится широкой белозубой улыбкой. Все в лыжных костюмах, а на фоне заснеженные горы. У меня уходит почти минута, чтобы распознать в счастливом лице рыжей красавицы Анжелику.

— Да ну нафиг! — бросаю невольно. — У нее что, есть семья? С такими принципами?

Миша раздраженно хмурится:

— Не торопись, посмотри внимательнее. Видишь сына? Узнаешь?

Впиваюсь взглядом в размытое лицо мальчика. Различать детали на нечеткой сфотографированной фотографии — та еще задача, но в конце концов новая догадка дает мне подзатыльник:

— Коля Морковин! Коля Морковин — сын Анжелики?

Миша молча кивает, и я тут же захлебываюсь озарением:

— Поэтому она все время вьется вокруг этого музея! Поэтому бегает за нами! Думает, сможет узнать, куда он пропал? Она думает, его исчезновение тоже связано с этими темными силами? А что ее муж? Почему не помогает?

Сажин выглядит подавленным, убирая телефон в карман.

— Ты его тоже помнишь, хоть и не узнала. Он был полицейским, пару раз приходил в школу на свободные уроки, рассказывал про свою работу.

— В смысле «был»?

— Поехал на рыбалку и утонул. Это случилось где-то за полгода до исчезновения Морковина.

— Да, теперь припоминаю, — киваю. — Смутно, но все же... То ли заметка была в газете, то ли говорили по телевизору. Я и не знала, что у него есть семья, про это даже нигде не...

Язык отнимается, когда я в полной мере осознаю услышанное. Потерять мужа и почти сразу сына — как это вообще можно пережить? Перед глазами встает помятое лицо с мешками под глазами. Вечно нахмуренные брови. Все новые и новые сигареты во рту. Ничего общего с той жизнерадостной спортсменкой на фотографии.

Миша говорит:

— Буду сегодня изучать символы с плиты и искать информацию. Придется что-нибудь нарыть, больше у нас ничего нет.

— Придется, — повторяю бездумно, глядя на дорожку, по которой только что ушла Анжелика.

Соревнования по волейболу проходят в городском спорткомплексе. Здесь большой спортзал с высокими трибунами. Я пришла рано и могла бы сесть повыше, чтобы лучше видеть игру, но устроилась почти в самом низу. Плевать на игру. Хочется смотреть на Макса Багрова и улыбаться, когда будет бросать взгляд в мою сторону.

Сейчас тут яблоку