Шпионская леска - Лен Дейтон

— Фрэнка?

— Не морочьте мне голову, Тичер. Вы еще пешком под стол ходили, а я уже знал этот город как свои пять пальцев.

— Фрэнк не в курсе, что вы были сегодня в «конторе», — заученно произнес Тичер. И это в корне противоречило всему сказанному ранее. Вероятно, давал таким образом понять, что не намерен даже касаться данной темы, что он просто выполняет инструкции. Инструкции Фрэнка.

— Понятно. Фрэнк специально держится в стороне. Если кому-нибудь в Лондоне придет в голову расспросить его обо мне, он может с чистой совестью ответить, что давным-давно меня не видел, — заметил я.

Оставив без внимания мою последнюю реплику, Тичер гнал машину в сторону Крейцберга. На одном из перекрестков чуть притормозил, разглядывая дорожные указатели. Понятно, плохо знает дорогу. Я предпочел не вмешиваться — пускай разбирается сам.

Вдруг он спросил:

— Вас это раздражает?

— С чего вы взяли?

— Вас раздражает неопределенность: ведь Фрэнку ничего не стоит запихнуть вас в самолет, отправить в Лондон и предоставить лондонскому начальству разбираться с вами лично, не так ли?

— Вы бы на его месте поступили именно так?

— Естественно.

Мы ехали по пустынной Геерштрассе — в будние дни машины двигались по ней сплошным потоком. Время от времени с неба сыпалась белая пыль, напоминая берлинцам, что синоптики не обманывали, обещая снег. Наконец начался настоящий снегопад: белые пушистые хлопья кружились в воздухе, устилая дорогу и тротуары… Стало холодать. Казалось, хмурое небо предупреждает тех, кто приехал из стран с более мягким климатом: Берлин — преддверие России, готовьтесь к морозам.

То ли по ошибке, то ли, напротив, желая продемонстрировать свое знание берлинских улиц, Тичер резко свернул с главной магистрали в поисках кратчайшего пути вдоль территории Выставки. Дважды мы заезжали в тупик. Наконец, сжалившись над ним, я пересел за руль и выехал к Галензее. Когда мы оказались на Курфюрстендамм, он снова сел за руль и сказал со вздохом:

— Допустим, я действительно ваш сторож.

— Ну и?..

— Фрэнку, должно быть, интересно, как вы отреагировали на последнюю информацию.

— Берлин — героиновая столица мира.

— Я читал об этом в «Ди Вельт».

Я решил не обращать внимания на иронию Тичера.

— Весь героин попадает сюда через аэропорт «Шёнефельд». Эти ублюдки лишь следят за тем, чтобы ничего не попадало в восточный сектор.

— Если, как вы сказали, весь героин попадает сюда, не логично ли предположить, что кто-то может попытаться переправить хотя бы небольшую его часть обратно, по ту сторону Стены?

— Штиннес сейчас в фаворе. Ему есть что терять. У меня в голове не укладывается, что такой высокопоставленный офицер, как он, использует свое служебное положение для приобретения на Западе героина — если, конечно, это героин.

— Но…

— Вы правы, есть одно «но». Штиннес — тертый калач. Он провел много лет на Западе и научился многому. Но он весьма неравнодушен к женскому полу, — а некоторые типы наркотиков, как известно, влияют на половую функцию…

— Влияют? Как же?

— Некоторые ребята принимают наркотики перед тем, как забраться с дамой в постель. Штиннес не из их числа?

— Не возражаете, если я передам Фрэнку, что информация, полученная от Валерия, с вашей точки зрения, вполне правдоподобна?

— Правдоподобна? Я все-таки сомневаюсь… Хотя и не исключено.

— Я так и передам.

— Этот Штиннес однажды попытался водить меня за нос. Убеждал, что хочет перебежать к нам.

— Он действительно агент КГБ?

— Сказал, что да.

— И как вы отнеслись к его словам?

— Решил проявить максимум осторожности.

— Правильно сделали: так оно спокойнее. Я все в точности передам Фрэнку.

— Кстати, а куда мы едем? Крейцберг совсем в другой стороне.

— Не волнуйтесь. Позвольте пригласить вас к себе на ленч. А потом уж поедем в ваши трущобы.

Интересно, подумал я, эта идея тоже исходит от Фрэнка? Мистер Тичер не очень походил на радушного хозяина.

— Спасибо.

— Я живу в Вильмерсдорфе. Жена всегда закупает кучу продуктов, так что перекусить у нас дома — не проблема. Надеюсь, вы не откажетесь?

— Не откажусь.

— В этом месяце я сильно поистратился, — продолжал Тичер. — Годовщина свадьбы, знаете ли…

Улицы уже покрылись довольно толстым слоем снега, когда мы добрались до Вильмерсдорфа. Тичер жил в весьма симпатичном на вид особняке. Он поставил машину в подземный гараж, мы вошли в лифт и поднялись к его квартире на четвертом этаже.

Тичер открыл дверь своим ключом, но на всякий случай нажал кнопку звонка.

— Клемми! Клем, ты дома? — прокричал он из прихожей.

Откуда-то сверху раздался голос:

— Где тебя носило? Ты знаешь, который час?

— Клемми…

Она явно не собиралась нас встречать.

— Я уже поела. Хочешь — поджарь яичницу… Или еще что-нибудь придумай.

Тичер пребывал в некотором замешательстве. Помолчав немного, он обернулся ко мне:

— Вы любите яйца? Клемми приготовит омлет.

— Вот и славно.

— Я не один, — громко сказал Тичер. — Со мной коллега.

Едва он произнес эти слова, как на лестнице послышались шаги — навстречу нам спускалась жена Тичера. На такую женщину стоило посмотреть: совсем еще молоденькая, стройная, длинноногая. Изящным движением руки она поправила прическу и уставилась на меня во все глаза. Казалось, она только что наложила макияж. Когда она заметила, что пальто Тичера чуть припорошено снегом, улыбка тотчас же исчезла с ее губ.

— О Господи! Когда же наконец в этом проклятом городе наступит лето? — Казалось, она считает, что в холодной погоде виноваты город Берлин и ее муж — особенно последний.

— Клемми, — сказал Тичер, целуя жену, — позволь представить тебе моего коллегу Бернарда Сэмсона.

— Знаменитый Бернард Сэмсон?! — воскликнула Клемми, не скрывая иронии.

— Судя по всему, он самый, — улыбнулся я. Зачем этому Тичеру понадобилось дурака валять — спрашивать, женат я или нет, — ведь даже его жена все обо мне знает!

— Снимайте-ка пальто, Бернард, — шутливым тоном сказала Клемми.