Восьмое министерство - Константин Набутовский

То, что он произнёс это почти с весёлой интонацией, звучало странно — как смешок в операционной. Но я уже успел достаточно узнать Громова: если он шутит, значит, ситуация хуже, чем кажется. Он так проверяет, выдержим ли мы следующую порцию реальности.

— Что-то мне всё меньше верится, что он причастен ко всему этому, — ответил я. — Слишком просто он отреагировал. Для этого надо или обладать сумасшедшей выдержкой, или знать точно, что наши обвинения ломаного гроша не стоят. Это если он действительно не виновен.

— Хорошо, допустим, что это не он, — сказала Нина. — Но тогда кто? Может быть кто-то из его ближайших помощников? Тех, кто имеет доступ к полномочиям самого Волгина? Его зам, например. Или тот, кто отвечает за технический сектор координационного отдела…

— А я, всё же, думаю, что он виновен, даже если сейчас он и не сознается, — сказал Антон. — Просто нам надо иметь неоспоримые доказательства, а это значит, что копать надо глубже.

«Да, ему явно понравилось это выражение — копать», — усмехнулся я.

Тут дверь кабинета Архипова открылась.

— Все сюда, быстро, — коротко бросил он, глядя на терминал.

Мы быстро вошли. На экране — высокий робот в виде цилиндра, отдалённо напоминающий человека из-за круглой головы и подобия глаз, но вместо ног какие-то хитрые небольшие колёса, дающие ему возможность двигаться в разных направлениях не разворачиваясь. Из тела-цилиндра торчали два манипулятора, отдалённо напоминающие руки. Он стоял у стола без движения — явно сгоревший: на цилиндре возле множества небольших отверстий в районе груди были следы копоти. Возле его колёс головой в сторону двери лежал седой человек в очках, одетый в синий лабораторный халат. Голова неестественно повёрнута набок, а на лице — застывшее удивление.

Нина тихо вскрикнула. Антон стоял, сжимая кулаки, а Громов смотрел, не мигая на монитор терминала, где внизу на красном фоне бежала надпись: «Час назад в своём кабинете без признаков жизни найден министр Труда и Смысла Сергей Николаевич Латышев».

Пятый. Я даже не успел переварить смерть четвёртого — и вот уже пятый. Город, который хвастался нулевой преступностью, начал сыпаться как карточный домик, где карты — люди.

Волгин, на удивление, был совершенно спокоен. Архипов посмотрел на него и спросил:

— Я знаю, что Латышев занимался этой разработкой. Ведь этот робот, дальнейшее развитие разработки ещё Серова, по сути, его детище. Вы можете сейчас проверить, кем было утверждено разрешение для работы с роботом вне лаборатории?

Тот скептически усмехнулся и тут же ответил:

— Не думаю, что надо что-то проверять. Разрешение Сергею Николаевичу подписывал я лично по его же просьбе. Ещё полгода назад, примерно. Он обосновал это тем, что по вечерам ему удобно заниматься доводкой программного обеспечения. В кабинете у него есть всё для этого. Поэтому я не видел причины отказать ему, учитывая, что он сам же и является одним из разработчиков этой версии модели «Альфа-3».

— Это общее разрешение. А разовые? Кто их подписывает? — спросил Громов, отрывая взгляд от экрана и повернувшись к Волгину.

— Разовые идут только с заверением МИРЫ. Моей подписи в этом случае не требуется, — ответил тот.

— Тем не менее я настоятельно прошу проверить протоколы последней транспортировки робота из лаборатории в его кабинет, — возразил Архипов. — Вполне возможно, что кто-то мог по дороге что-то сделать с роботом. Кто вообще имеет доступ к этой разработке?

Волгин что-то набрал на своей карточке, после чего спокойно сказал:

— Робот был доставлен в министерство по стандартной процедуре. Дежурный сейчас всё уточнит и сразу сообщит мне.

Он снова что-то проверил в карточке.

— Странно… В разовых допусках помимо стандартного «добро» от МИРЫ присутствует и моя электронная подпись. А я её точно не ставил.

— Размер файла подписи на карточке не отображается, поэтому непонятно, что это за подпись — ваша настоящая, — сказал Антон, глядя в упор на Волгина, — или «левая».

Интересно, а сколько ещё таких мелких нестыковок мы пропустили? Сколько ошибок мы не заметили просто потому, что тут все приучены доверять системе слепо, как дети доверяют взрослым?

Громов стоял с задумчивым видом, вновь повернувшись к монитору терминала.

— А как производится программирование робота? Нужно ли подключать его к чему-нибудь, или это возможно сделать по воздуху, как те аварийные машины?

Тут пискнула карточка Волгина. Тот посмотрел на неё и сказал:

— Сейчас прибудет лаборант, который транспортировал робота в кабинет Латышева. У него уточним и процесс программирования и узнаем про мою подпись.

Минут через десять в кабинет вошёл молодой человек лет тридцати, одетый в такой же халат, как был на министре. Очевидно, это у них стандартная форма.

— Точно так же, как всегда, — не задумываясь ответил он на вопросы Громова. — Я погрузил робота в транспортный электрокар, доставил в кабинет министра, передал документ о транспортировке и ушёл. Никаких отличий от предыдущих доставок робота не было.

— А подписи на разрешении какие присутствовали? — спросил Волгин.

— Обе: МИРЫ и ваша электронная, — ответил лаборант.

— А каким образом происходит программирование робота и есть ли различия этой модели от других в этом плане? — спросил я.

— Никаких отличий от обычного, — тут же ответил лаборант. — Или прямое подключение робота к специальному лабораторному терминалу, как это делается в мастерской, или с помощью подключения к роботу модуля памяти, в который должна быть записана программа обновления.

— Флешка?

— Я не знаю, что это такое.

— Это просто другое название модуля памяти. Неформальное, — сказал я, чтобы не углубляться в объяснения. — У министра в кабинете применялся именно модуль памяти?

— Да, конечно.

— А как записывается программа в этот модуль?

— С помощью обычного терминала, — он кивнул на монитор Архипова.

— То есть, если в терминале была программа с изменённым кодом, то она через модуль памяти сразу записывалась в робота?

Он почесал затылок.

— Ну да. Да это обычная практика. Сергей Николаевич всегда так делал.

— А мог ли кто-нибудь поменять код программы в терминале Латышева? Кто имеет доступ к нему?

— Никто. Для этого надо знать идентификатор министра.

— А если знать его, то поменять код не сложно?

— Вообще элементарно.

— Значит его мог поменять любой, имеющий доступ к терминалу министра, но при условии знания идентификатора?