Убийство. Дубль первый - Валерий Георгиевич Шарапов

— Мы с ним поработаем, — попытался убедить женщину следователь. — Вам он не причинит вреда, обещаю. Лучше вспомните, как вы обнаружили эту улику у себя под кроватью? Я так понимаю, уборка была где-то около одиннадцати-двенадцати, и уборщица обязательно под кроватью обнаружила бы… Значит, топор появился позже.

— Прошу вас, уберите его с глаз долой. — Жанна указала на улику пальцем. — Он меня сбивает с мысли, не дает сосредоточиться.

— Хорошо, капитан, убери, пусть срочно на экспертизу направят.

Когда капитан унес улику, Кияшко сделала несколько глотков и попыталась сосредоточиться:

— Обнаружила я его минут пятнадцать назад, случайно тапочку запнула под кровать, решила достать, а там он лежит. Но когда он там появился, даже боюсь предположить.

— Где-то после уборки, — предположил следователь, подняв глаза к потолку, — скорее всего, во время обеда. Когда вас гарантированно не было в номере. А теперь, внимание, вопрос. Не заметили ли вы, чтобы во время обеда кто-то, возможно, со спортивной сумкой отлучался из столовой, а минут через пять-десять вернулся.

— Нет, ничего такого я не заметила, мы с Максом и Люсьен за столом обсуждали кандидатуры на роль нового лесничего. Ничего и никого вокруг не замечая. Но уж спортивную сумку я бы точно заметила. Никто с ней на обед не ходит.

— Ага, — заметил вернувшийся капитан. — И дверь в номер оставляете открытой. Заходи, бери все, что угодно… подбрасывай под кровать, что считаешь нужным…

— Вы правы, — покачала головой Жанна, — двери мы не закрываем, потому что бегаем друг к другу по сто раз за день. Вот я и поплатилась. И не только в этот раз.

— Вы кому-нибудь рассказывали, что обнаружили топор под кроватью? — поинтересовался Дозморов.

— Нет, что вы, сразу же к вам побежала.

— Молодец! Продолжайте хранить молчание, это в ваших интересах. Главное, не волнуйтесь, — успокоил Жанну Варчук, поднимаясь и направляясь к двери. — Вас он точно не тронет, так как вам уготована другая роль. Роль подозреваемой. Очень рекомендую никому ничего не говорить.

— Меня не тронет, а кого тронет? — напряглась «подозреваемая».

— Хороший вопрос, — кивнул капитан, пропуская следователя. — Еще бы знать на него ответ!

Оказавшись в коридоре, оба не сговариваясь направились к комнате Жанны, у дверей которой толпился народ. Равиль Шакирьянов безуспешно пытался его разогнать:

— Расходитесь, товарищи, здесь ничего интересного.

— Говорят, топор наконец-то нашли…

— Говорят, им ассистент режиссера укокошила девчонку…

Увидев неподалеку на диване Эмиля, капитан кивнул Варчуку, чтоб тот его не терял. Парень был не настроен откровенничать:

— Я все уже рассказал следователю!

— А я хочу, чтоб ты мне рассказал то, что следователю не говорил.

— Например? — заинтересовался Каримов.

Капитан уселся рядом с ним на диван, выждал момент, когда в коридоре никого не будет, и вполголоса поинтересовался:

— Например, почему ты жутко расстроился, когда прочитал записку от Златоуста на дискотеке, мол, поговорим как мужчина с мужчиной, приходи к беседке и так далее. Я ни за что не поверю, что ты так испугался Роберта.

Эмиль удивленно посмотрел на капитана:

— Надо же, это кто такой глазастый?

Голосом князя Милославского из известной комедии Илья ответил:

— Я жду ответа на поставленный мною вопрос.

— Сейчас это уже никакого значения не имеет. Дело в том, что я видел, кто мне в куртку эту записку подсунул. Просто не хотел говорить.

— И кто же это? — Дозморов внутренне напрягся.

— Нелка, — улыбнулся Каримов, смахнув слезу. — Моя Нелла, которая еще недавно клялась мне, что до гроба. А тут увидела этого артиста и меня… побоку. У нее крыша поехала.

— Как ты увидел, что Лионелла подсунула тебе в карман куртки записку?

По щекам парня текли слезы, капитан видел, что еще чуть-чуть, и тот начнет рыдать.

— Я чувствовал, что с ней что-то происходит. Ее словно подменили, от моей Нелки ничего не осталось. Она стала чужой.

— В чем это выражалось?

— С появлением съемочной группы в санатории она могла подолгу отсутствовать. Тут как-то заявилась, а у нее руки все в земле, представляете?!

— Чем она объяснила это? — заинтересованно спросил капитан.

— Что это меня не касается. Ей всегда нравилось все экстравагантное, выделяющееся, блестящее… А перед дискотекой я сделал вид, что иду в туалет, дернул громко шпингалетом, дескать, закрылся, а сам тихонько сдвинул шпингалет назад. Вижу, под дверью ее тень метнулась, ну, я дверь приоткрыл и увидел сам этот момент.

— Именно это тебя и расстроило?

— Когда на дискотеке прочитал то, что там написано, какое-то время хотел вообще ее убить. Ведь что значит подсовывать своему парню записку такого содержания?!

— И что это значит?

— Значит не дорожить им совсем! Это и обидно, и Златоуст даже вроде как ни при чем. Все дело в Нелке! У меня остатки самолюбия сохранились! Ревность ревностью, но унижать-то зачем!

— Подожди, а как же земля в твоем кармане?

— Одно другого не исключает. Я же говорю, у нее руки в земле были.

Надо же, как легко попасться в плен стереотипа одной версии! Убийца что-то прятал в кадке с гибискусом, потом подсунул записку в карман Эмиля. В результате почва из кадки оказалась в кармане парня. Все логично, стройно, одно вытекает из другого.

И вдруг — бац! Оказывается, записку подсунула Лионелла. Как она связана с землей в кармане? А с землей в кадке с гибискусом? Лионелла прятала что-то там? Или наоборот — доставала?

Все рушилось в одночасье!

Капитан покачивался в «уазике»-«буханке», пытаясь уложить открывшиеся факты в логическую цепь, но у него ничего не получалось. Только в одном случае Лионелла могла занести землю в карман Эмиля вместе с запиской. Если она и есть тот человек, который что-то прятал в кадке. И неважно, Дозморов, нравится тебе эта версия или нет!

Хотя — надо дождаться результатов экспертизы! Вдруг она покажет, что это совершенно разная земля! Ох, как не хотелось об этом думать!

* * *

Варчук налетел на бабку и чуть не свалил с ног.

— Погодь, мил человек, не проходи мимо, я тебе ишшо пригожусь. Зови Парамоновной, в прошлый раз твой коллега с капитанскими погонами у меня спицу вязальную просил, чтоб, значит, кадку с гибискусом тыкать тудыть-сюдыть…

— Знаю, знаю… И как, потыкал?

— Потыкал, токмо ниче не натыкал. А того не спросил, кто мои соседи… И здря! А я тебе скажу… Соседка моя та самая, кто седни в столовой, значитца, глянула на фотку и поплыла… Чуть на тот свет не уплыла.

Парамоновна сама задавала себе вопросы, сама же потом и отвечала на них. Правда, иногда увлекалась, приходилось направлять беседу в нужное русло.

— Меня хоть и считают