Убийство. Дубль первый - Валерий Георгиевич Шарапов
— А фотку-то вы видели, Парамоновна?
— Нет, не видала, а токмо опосля энтого обморока спорили они жуть. Ну, в комнате, у меня за стенкой.
— О чем спорили-то, Парамоновна?
— Вроде как пропало у них что-то… Энтот Олег вроде как что-то «профукал». Что-то взял, куда-то повез. А потом вернулся ни с чем. И ничегошеньки не помнит. Память у него, видите ли, отшибло.
— Это его Зоя Павловна ругала?
— Она, она, а он ее в ответ, значитца… Дескать, она зря это самое… ну, что пропало-то, в санаторию-то взяла.
— А что пропало-то?
— Дак я так и не поняла… А токмо маракую, что опосля такого обмороку-то как можно так спорить громко. Аж на весь этаж!
Варчук собирался уже заканчивать диалог с бабусей, как вдруг ему в голову пришла одна мысль:
— Вы ведь ночью, Парамоновна, спите, наверное, плохо?
— Дак вообще не сплю. Так, прикорну малость, глядь, а уж утро. И куда оно торопится, не знаю.
— А в ту ночь, когда… все произошло, случайно ничего странного не слышали? Вдруг кто-то в окно лазил?
— Энто когда смертоубивство-то, прости господи, повесили паренька-то заезжего… Да на березоньке…
— Да, да, тогда…
— Окно точно открывалося, — незатейливо призналась бабуся, округлив бесцветные глаза. — Я сквозь сон слышала. Дак не ко мне же! Лезли-то! Вот кабы ко мне, тады бы я забеспокоилася.
— Не к вам, а к кому?
— А ни к кому! Тама, где телевизор стоит, там и лазили. По веревке, видимо. Я хотела выйти в калидор глянуть, да уж больно сладко спалося. Потом, думаю, зачем мне это? Пущай лазиют себе на здоровье. Наверно, парни к девкам…
— Это точно не к вашим соседям?
— А к ним-то зачем, они дома оба ночевали. И кажную ночь вместе, как голубки. Вот ежли бы он у нее налево шастал, тады другой разговор.
Бюстгальтер из Парижа
Прежде чем постучать в дверь Хмельницких, следователь прислушался. За дверью было тихо. Не было слышно даже приглушенных голосов.
— Добрый вечер, — удивленно поприветствовала Варчука Зоя, открывая дверь. — А мы товарищу капитану вроде все рассказали… Вернее, супруг рассказал, я крайне плохо себя чувствовала. Лежала пластом.
— Зато теперь-то, я вижу, вы чувствуете себя замечательно, — заметил вошедший, показывая женщине удостоверение. — И это радует. Меня зовут Михаил Сергеевич, я хотел бы задать несколько вопросов.
— Но… Олежек побежал к врачу, — отступая в глубину комнаты, пояснила Хмельницкая. — У него проблемы с йодобромными ваннами…
— Нам ваш супруг не нужен, Зоя Павловна, я хотел бы поговорить именно с вами. Вы не против?
— Что ж, проходите, присаживайтесь.
Присев на краешек кровати, Варчук уловил запах валокордина, витавший в воздухе. «Да, видимо, сердечко капитально прихватило, — подумал он, стараясь не подать виду, что что-то унюхал. — Осталось лишь выяснить причину столь серьезного сбоя в организме!»
— Итак, Зоя Павловна, что стряслось с вами сегодня за обедом?
— Вы наверняка в курсе, что утром обнаружили мертвую Лионеллу, всю в крови… Это наша соседка по столовой… Ее, похоже, убили топором.
— Так это утром, а в обморок вы упали в обед, — невозмутимо уточнил следователь, не отводя глаз от хозяйки номера. — Не кажется ли вам, что эти обстоятельства несколько разведены по времени? Итак, что вызвало ваш обморок?
Зоя старалась не смотреть в глаза следователя, переводила взгляд с одного на другое. Пальцы ее тем временем теребили пуговку на махровом халатике.
— Я просто вспомнила, как мы с Лионеллой и с Вероникой разговаривали за столом еще каких-то пару дней назад…
Варчук был неумолим:
— Из-за таких воспоминаний — вряд ли! Да, это чертовски грустно, потрясает, но… у вас причина явно посущественней, вот я и хочу ее выяснить.
В этот момент щелкнул замок двери, и в предбанник буквально влетел Олег, супруг Зои. И заговорил с ходу:
— Прикинь, Зойка, все только и делают, что обсуждают твой обморок. Вот что натворила! А я говорил, не бери его с собой… Ведь говорил…
Варчук уловил мгновенную жестикуляцию Хмельницкой, которая хотела как-то сообщить мужу, что они в номере не одни, так как следователя скрывала приоткрытая дверь. Но, похоже, Олег не особо в этот момент присматривался к супруге, поскольку тараторил без умолку:
— А ты… «я не надевала, не надевала»… Видишь, к чему это…
Войдя в комнату и увидев Варчука, Хмельницкий остолбенел.
— Так что вы уговаривали не брать с собой Зою Павловну? — пристально глядя в глаза Олега, задал вопрос следователь. — И что она не надевала? Отвечайте быстро, иначе я начну вас подозревать… А это чревато непредвиденными последствиями. Хотя я уже подозреваю.
Супруг словно воды в рот набрал, Зоя мгновенно пришла ему на помощь.
— Понимаете, это не совсем прилично, — смущенно опустив глаза, начала она объяснять. — Поэтому Олег и молчит. От него вы ничего не добьетесь, поскольку это… новый французский бюстгальтер. Подруга из Парижа недавно привезла себе, он ей не подошел, а мне оказался впору.
Варчук постарался выразить удивление:
— Это ж насколько надо не разбираться в белье, чтобы привезти из Парижа не тот размер! Все равно что я привезу плавки, которые будут, простите, сползать при нырянии. И где же он, этот ваш импортный лифчик?
— Так о чем и разговор! Его у нас украли, — потупилась Хмельницкая. — Представляете, прямо из номера. До чего люди дошли.
Варчук ухмыльнулся, собираясь с мыслями.
— Ну-ну, продолжайте, когда вы обнаружили пропажу?
— Сегодня перед обедом, — отрапортовала, словно на пионерской линейке, Зоя Павловна. — Мне и перед обедом стало плохо, вы же чувствуете запах… Я вижу, чувствуете. Это валокордин.
— Как зовут эту вашу подругу, адрес, телефон.
— Так она сейчас снова во Франции…
— Везет же ей! Но я не спрашиваю, где она сейчас, — довольно грубо оборвал Зою Варчук. — Я спрашиваю имя, фамилию и номер телефона.
— Вам не кажется, что вы чересчур настойчивы? — вступился за супругу Хмельницкий, проходя в комнату. — Вам же объяснили причину обморока… Что еще вы хотите?
— А вы, смотрю, оклемались, — с усмешкой констатировал Варчук, глядя снизу вверх на мужа Хмельницкой. — Вас надо допросить отдельно, вы явно что-то скрываете. И еще лучше — на детекторе лжи!.. А пока последний вопрос.
— Слушаю вас, — промокнув платком глаза, примирительно произнесла Зоя Павловна. — Олег, не мешай товарищу следователю. У него работа такая.
— Обморок с вами случился после того, как вы обнаружили в сумочке конверт, а в нем