Выстрел милосердия - Ю. Несбё

Харри, Олег и Катрине стояли в оперативном зале Веб-патруля полицейского округа Эст на третьем этаже Главного управления полиции. Вместе с ними находилась Сана Тарик, худая женщина с глубоко посаженными глазами. Возможно, именно из-за темных кругов вокруг глаз Харри подумал, что она похожа на стража — одного из тех, кто неусыпно бодрствует, охраняя город. За пределами полиции Сана Тарик была известна как мусульманка, спровоцировавшая бурные дебаты о праве носить хиджаб вместе с формой, которые закончились запретом, но не прекратили сами споры. Тогда Сана перевелась с патрулирования улиц Осло, сменила форму на гражданскую одежду, сохранила хиджаб и со временем возглавила Веб-патруль.

Когда Сана поняла, что Веб-патруль для Харри в новинку, она объяснила, что в задачу пяти человек, сидящих в этой комнате за компьютерами, входит мониторинг преступной деятельности в сети.

— Мы присутствуем на ряде сайтов, где-то открыто, чтобы они видели, что полиция следит. Где-то скрытно. Мы отслеживаем привычные вещи: наркоторговлю, детскую порнографию, организованную преступность. Но с чем-то подобным мы ещё не сталкивались. То есть убийства и насилие выкладывали и раньше, но обычно это связано с бандитскими разборками, когда молодые парни хотят покрасоваться. А не хладнокровное, срежиссированное убийство, как это.

— Мм. Можно посмотреть ещё раз?

Они снова уставились на тридцатисекундное беззвучное видео, транслировавшееся на одном из двух больших экранов в комнате.

Харри сглотнул. Это был уже четвертый просмотр, но следить за приближающейся к машине камерой, зная, что сейчас произойдет, было все так же жутко. Лицо Антона Вама появилось в кадре, повернулось к камере и попало в луч света. Изумленная мимика и рот, беззвучно произносящий какое-то слово. За его спиной — Теа Рууд, которая, судя по всему, что-то кричала. Антон повернул голову вперед, будто собираясь завести машину. Он исчез из кадра, когда объектив на мгновение скользнул по пустому заднему сиденью — по всей видимости, в тот момент, когда убийца разбивал стекло. Затем Антон снова появился в кадре вместе с рукой в перчатке, приставившей револьвер к его виску.

Выстрел.

Голова Антона дернулась в сторону, затем мотнулась вперед, но корпус удержал ремень безопасности. Мелькнуло лицо кричащей Теа Рууд. Затем темнота.

— Как вы находите такие видео? — спросил Харри.

— По сообщениям от граждан, — ответила Сана. — Мы не можем быть везде. В данном случае первые сообщения поступили уже через полчаса после публикации.

— А как вы находите отправителя?

— Часто никак не находим. По крайней мере, если автор не хочет быть выслеженным и обладает хоть какими-то навыками. Обычно используют зашифрованные мессенджеры вроде «Сигнала» и «Телеграма». Или выкладывают в даркнет, как, похоже, было и в этот раз. Там широкую аудиторию не охватишь, но пользователи могут наткнуться на запись и растиражировать через свои аккаунты в инстаграме или тиктоке, и тогда видео становится вирусным.

— Как и произошло в данном случае, — мрачно заметила Катрине.

— Но разве вы не можете его заблокировать? — спросил Харри.

Сана Тарик пожала костлявыми плечами. — Мы хорошо сотрудничаем с большинством платформ. Если это фейсбук, все можно решить за пять-десять минут. В соцсетях действуют свои правила, и они сами многое блокируют. Но есть и другие платформы, где процесс может растянуться на дни. Как в этом случае. Видео разошлось повсюду, и, боюсь, оно будет в сети ещё какое-то время.

— Но разве в этом только минусы? — спросил Олег. — Я понимаю насчет эффекта подражания, чувств близких...

— ...давления на свидетелей, присяжных и угрозы уничтожения улик, — дополнила Сана.

— Все так, но ведь это может привести и к тому, что кто-то заметит деталь, которую упустили мы, или тот, кто что-то знает, поделится зацепкой?

— Безусловно. И это именно то, что нам сейчас нужно. Мы изучили каждый кадр и каждый пиксель и продолжим это делать, но пока зацепок мало.

— Расскажи хотя бы то, что у вас есть, — попросила Катрине.

Сана Тарик вздохнула. — Поскольку это наплечная камера, рост преступника составляет, по нашим оценкам, от метра семидесяти до метра девяноста. Это отсекает не так уж много людей, но в любом случае указывает на то, что это мужчина. То же самое можно сказать и по размеру руки, которую мы мельком видим. Тип перчатки определить невозможно. Трудно также предположить, правша он или левша, так как почти все наплечные камеры предназначены для ношения на правом плече. Рука также скрывает большую часть револьвера, так что идентифицировать его мы пока не смогли.

— Это «Уэбли» Мк VI, — сказал Харри. — А что с отражениями в стеклах машины?

Сана покачала головой. — Ракурс выбран так, что мы не видим ни его самого, ни камеру.

— И совсем нет звука?

— Ни звука. И это с его стороны разумно. Аудиоанализ окружения часто дает нам больше, чем картинка. Если микрофон улавливает дыхание снимающего, то даже это способно рассказать о поле, возрасте, весе и состоянии здоровья.

— А что насчет камеры?

— В метаданных записи на этот счет тоже ничего нет.

— Ясно, — сказал Харри и закрыл блокнот.

Катрине посмотрела на часы. — У нас сейчас совещание следственной группы, но в любом случае спасибо, Сана.

На выходе Харри остановился и вернулся назад.

— Буквально одно слово, — сказал Харри, и Сана повернулась. — Вы не могли бы отправить эту запись одному человеку по моей просьбе?

Голос Черно в трубке дрожал. — Нет, то, что камеры не видно в стеклах машины, не случайность. Это результат блокинга. Но п-п-помимо этого, он же просто больной ублюдок. Мать твою!

Харри раздобыл номер оператора, позвонил ему и предупредил, прежде чем попросить открыть ссылку на видео, присланную Саной.

— Мизансценирование? — переспросил Харри, откидываясь на спинку своего старого офисного кресла, которое он каким-то чудом отыскал вместе с письменным столом в подвале и перетащил обратно в свой прежний кабинет.

— Прости, но дай м-м-мне пару секунд, — выдохнул Черно.

— Конечно, — сказал Харри, перебирая пальцами пятикроновую монетку, которую нашел в ящике стола. Он слышал, как Черно борется со слезами. Ждал. Прислушивался к собственным ощущениям — чувствует ли он сам хоть что-то. Что-то шевелилось, но этого было явно недостаточно, чтобы опровергнуть вердикт Эйстейна, вынесенный после того, как тот задал ему восемнадцать вопросов из научно-популярного журнала, определяющих, не психопат ли ты.

Черно откашлялся.

— Блокинг — это то, как