Выстрел милосердия - Ю. Несбё

В зале раздались смешки, поскольку последняя фраза была коронной шуткой Кендзерского.

— «Раскрывать убийце карты»? — сердито повторила Катрине, когда они с Кендзерским шли к лифту. — Разве это не странный вопрос? Будто это какая-то игра.

— Не более странный, чем то, что это до сих пор называют прессой, хотя большинство в зале никогда в глаза не видели печатного пресса.

Катрине нажала на кнопку вызова.

— То есть ты считаешь, что вопрос не странный?

— А ты считаешь, что это не игра? Убийца присылает нам видеозапись с секс-куклой на матрасе посреди леса.

— Да, но Муна До и остальные в зале об этом не знают.

— Значит, тебя раздражает, что они задают правильные вопросы, сами того не ведая?

Катрине вздохнула. — Меня раздражает то, что мне пришлось солгать в ответ на лучший из прозвучавших вопросов.

Кендзерский вопросительно посмотрел на неё, когда двери лифта разъехались и она вошла внутрь. Он последовал за ней. Она дождалась, пока двери лифта закроются перед ними.

— Я ответила «не знаю» на вопрос о том, нанесет ли убийца новый удар.

Харри и Олег удивились, когда поняли, что съемки на киностудии в Яре продолжаются.

— Шоу должно продолжаться, — вздохнул Кнут Грип, ведя их вглубь павильона А. — Это на самом деле больше, чем просто клише. В такой день, как сегодня, это чертовски тяжело, но в нашей индустрии в этом и кроется разница между выживанием и смертью. Прошу прощения, я имел в виду бизнес. Вот склад реквизита.

Грип приоткрыл дверь, за которой два человека стояли, наклонившись над большим прочным ящиком из жесткого пластика.

— Привет, Кида, это из полиции, — сообщил Грип.

Один из них выпрямился, и из-за высокого роста Харри сначала принял его за мужчину. Пока она не повернулась, и он не узнал рыжеволосую помощницу режиссера.

— Быстро вы, — сказала она.

— Быстро? — спросил Харри.

— Да, вы ведь здесь из-за кражи оружия?

— Откуда вы знаете? — спросил Харри, но, заметив перекушенный навесной замок в руках Киды, ответил сам: — Вы позвонили в полицию, потому что произошел взлом и у вас пропал револьвер «Уэбли».

— Пять минут назад. И нет, у нас пропали три револьвера. Которые нужны нам для съемок, а они должны начаться через... — Она посмотрела на часы. — Три минуты. Хьелль?

Мужчина, который все ещё сидел на корточках, уныло покачал головой. — Прости, Кида, сегодня не смогу достать. Обещаю, новые будут у тебя через два дня.

— Ладно, придется перекроить съемочный план. — Она снова повернулась к Харри. — Кстати, мы ведь не говорили, что украли именно «Уэбли», так откуда ты знаешь?

— Интуиция. — Харри потер шею. — Вы здесь храните оружие для фильма?

— Только настоящее.

— Настоящее?

— Реплики, — сказал Хьелль, — то есть бутафорские пистолеты и ружья, лежат в другой комнате, куда есть доступ у всех с электронным ключом. Но на этом помещении висел ещё и навесной замок.

Олег заглянул в ящик, где лежали две винтовки, пистолет «Люгер» и две картонные коробки. — В револьверах были патроны?

— Да. Боевые в двух, холостые в одном.

— Мм. Дверной замок кажется неповрежденным, вы можете предоставить нам список всех людей с электронными ключами, которые дают доступ в эту комнату?

— Как видишь, здание у нас не самое ультрасовременное, — сказала Кида. — Так что все электронные ключи подходят ко всем дверям. — Она подняла перекушенный замок, покачивая его на мизинце. — Поэтому мы и повесили этот. Ладно, мне пора бежать, у меня тут фильм снимается.

Они посмотрели ей вслед, когда она удалилась быстрыми широкими шагами.

— В администрации студии вам наверняка дадут список всех, у кого есть ключи, — сказал Грип. — Но на практике это вообще все сотрудники всех съемочных групп, все, кто арендует склады или офисы, плюс штатный персонал.

— Понятно, — сказал Харри. — Мы вынуждены попросить вас выйти отсюда и ничего не трогать. Олег, позвонишь криминалистам?

— Ага.

На лице Хьелля отразилось крайнее изумление. — Погодите. Это значит... Вы думаете, один из револьверов — это...?

Харри посмотрел на Олега, тот кивнул в ответ и произнес излюбленную дежурную фразу всех следователей: — Мы не исключаем ни одной версии.

Харри повернулся к Грипу. — Проводишь меня к оператору?

— И... снято! — крикнула Кида в сторону мониторов.

На экране Харри увидел, как Кристиан Боэнг словно обмяк и осел за письменным столом.

— То что надо! — крикнула она и сорвала наушники. — Перестановка!

Она повернулась к Харри и Олегу, стоявшим за её складным стулом. — Мы закончили, можете пройти к Клаусу Исаксену, это тот, что в шортах. Мы зовем его Черно.

Харри и Олег лавировали между операторами, звукорежиссерами и осветителями, которые выходили из кабинета, где они вчера разговаривали с Антоном Вамом. Побледневший Кристиан Боэнг прошел мимо них, даже не взглянув.

Оператор — мужчина лет сорока с небольшим, и вправду одетый в длинные шорты, — сидел на низком табурете на колесиках.

— Клаус?

Никакой реакции.

— Черно?

Из-под длинных черных кудрей и из-за массивных очков на них взглянули мягкие карие глаза. — Да?

— Мы из полиции, — сказал Харри. — Вы оператор?

— Да, это я. — Голос у него был приятный, улыбка дружелюбная.

— Я хотел попросить вас взглянуть на одну видеозапись. Мне интересно узнать, что видит профессиональный оператор.

— Конечно, — сказал Черно, но замахал руками, когда Харри достал телефон, собираясь показать видео. — Пойдемте.

В просмотровом зале с большим экраном Харри и Олег показали Черно видео с девушкой на матрасе.

Черно поморщился.

— Это всего лишь кукла, — сказал Харри. — Что вы видите?

— Давайте позовем Полковника, — сказал Черно.

Полковник представился как Нильс Халмгрен, художник по свету. Он выглядел на несколько лет старше Черно, говорил короткими фразами с жесткими согласными. Харри предположил, что прозвище он получил именно за эту манеру речи, а также за прямую осанку, короткую стрижку с проседью и орлиный нос. Впрочем, это впечатление слегка портил олдскульный спортивный костюм Адидас.

— Использован свет, — сказал Нильс с жестким выговором. — Немного, но есть. — Он указал