Выстрел милосердия - Ю. Несбё

— Потому что я собираюсь тебя убить, — тихо сказал он.

Она рассмеялась:

— Отличная шутка. Из какого это фильма?

— Боюсь, ни из какого. Ты действительно умрешь. Но тебе дадут сыграть одну последнюю сцену. — Он посмотрел в зеркало: — Смотри, кто-то идет.

Теа взглянула в боковое зеркало. И правда: снег отражал столько звездного света, что она смогла различить силуэт человека, осторожно шагавшего по льду в колее позади них. С чем-то похожим на камеру на плече. Её догадка подтвердилась, когда на камере зажегся накамерный свет.

— Кто это?

Антон не ответил, лишь смотрел в зеркало.

Теа подумала, что если он и боялся быть застигнутым с молодой актрисой в машине, то делал поразительно мало, чтобы этого избежать. С другой стороны, перед ними был крутой обрыв, а сзади дорогу перегораживал этот человек. Точнее, вот он сошел с колеи и подошел к водительской стороне машины. Наклонил голову вбок, чтобы её не заслоняла большая ручная камера.

Прежде чем Теа ослепил резкий свет камеры, она успела заметить, что на человеке был черный капюшон или некое подобие квадратного матерчатого мешка, закрывавшего всю голову и грудь.

На мешке был нарисован какой-то символ.

Что-то было не так, совсем не так; это был не папарацци и не розыгрыш кого-то из съемочной группы. Мужчина — ведь это наверняка был мужчина? — свободной рукой очерчивал в воздухе круги. В руке он что-то держал.

— Чего он хочет? — спросила Теа. Горло вмиг перехватило, во рту пересохло. Ей стало страшно.

— Чтобы мы опустили стекло, — спокойно сказал Антон.

— Не делай этого! — закричала она.

Она разглядела, наконец поняла, что держит в другой руке человек снаружи. Огнестрельное оружие.

— Пожалуйста, Антон! Гони!

— Вы сказали «гони»? — повторил высокий светловолосый мужчина, от которого Теа Рууд запомнила только имя.

Теа кивнула и вытерла слезы, которые снова потекли из глаз. Несмотря на то, что они сидели в полицейской машине, где на полную мощность работала печка, она дрожала под шерстяным одеялом, которое ей дала женщина-полицейский.

Снаружи — в блуждающем свете синих проблесковых маячков на крышах машин — она увидела мужчину и женщину в светоотражающих жилетах, которые вышли из тупика, неся между собой носилки, и задвинули их в машину скорой помощи.

— Что произошло потом? — спросил тот, кого звали Харри. Он сидел на пассажирском сиденье, повернувшись к Теа и женщине-полицейскому в гражданском.

— Антон завел машину, и тут этот... человек разбил стекло пистолетом. И... и...

Теа спрятала лицо в ладонях. Ей в голову пришла абсурдная, неуместная мысль: как жаль, что не прямо сейчас снимают ту сцену с рыданиями, которой она так боялась, — где её героине сообщают о погибшем пилоте.

— Голова Антона частично загораживала меня от пистолета, поэтому я не видела дуло, когда он выстрелил, — всхлипнула она. — Я только увидела, как сбоку из пистолета вырвался сноп огня, а потом грохнуло... так чертовски громко. И потом... — Она указала на свое лицо и верхнюю часть тела, хотя криминалисты уже стерли кровь и бог знает что ещё, что брызнуло на неё. Они также осмотрели её руки и забрали свитер, не объяснив почему, лишь сказав, что вернут его. Как будто она когда-нибудь наденет его снова.

— Мм. Преступник выстрелил в Антона Вама и сразу после этого убежал?

— Да. Или семенил.

— Семенил?

— Ну, как... э-э, «лиса семенит по льду». Песенка такая, знаете ведь.

— Он шел мелкими шажками, вы имеете в виду? — спросила женщина.

— Да. — Теа издала слабый, короткий смешок. — Там был лед, наверное, поэтому я и сказала «семенил». Он ведь нес ту камеру, вот и не хотел поскользнуться.

— Мм. Значит, перед тем как скрыться, он не подбирал ничего с земли или из машины — например, гильзу?

— Нет.

— И он не направлял пистолет на вас?

— Нет.

— У вас было в какой-то момент ощущение, что он хочет застрелить и вас тоже?

— Да, конечно. Антон сказал кое-что прямо перед этим... что он собирается меня убить.

— Он говорил серьезно?

Она покачала головой. — Не знаю. Я думала, он шутит, но он ответил, что нет.

— Вы думаете, у Вама и стрелявшего был уговор, что убить должны именно вас?

— Нет, я... — Она спрятала лицо в ладонях. — Я ничего не думаю, ведь это совершенно бессмысленно — с чего бы Антону желать мне смерти?

— Почему же тогда, по-вашему, убили только Вама?

— Этот человек... может, он испугался, когда увидел, что натворил. Или у него было мало времени, он подумал, что кто-то услышал выстрел.

— У вас было такое ощущение?

Теа прислушалась к себе. — Нет, не особо.

— Мм. — Мужчина на переднем сиденье посмотрел в свой блокнот. — Вы дали нам описание внешности и сказали, что не узнали преступника. Даже если это был кто-то, кого вы видели раньше, в этом нет ничего удивительного, ведь на нем была маска и двигался он не своей обычной походкой, а... ну да, семенил. Но есть ли хоть что-то, малейшая деталь, которая заставила вас подумать о ком-то конкретном? Я спрашиваю, потому что наше подсознание часто замечает то, что разум автоматически отвергает, так как это не укладывается в рамки разумного.

Теа прислушалась к своим ощущениям. Покачала головой. — Ничего, — сказала она. — Правда, ничего. Единственное...

— Да?

— Я забыла сказать, но у него был символ внизу капюшона, на груди. Там был крест.

— Крест?

— Да. Крест в круге.

— Как у Ку-клукс-клана?

— И да, и нет. У них же он красный, верно? А этот был белый. Похож на мишень.

Мужчина, которого звали Харри, кивнул Теа и посмотрел на женщину-полицейского, которая положила руку на плечо Теа.

— Мы отвезем тебя домой, Теа. Будет хорошо, если сегодня ночью с тобой кто-нибудь побудет. Если ты захочешь поговорить с психологом — а я настоятельно рекомендую это сделать, — мы организуем встречу на завтрашнее утро.

Мужчина на переднем сиденье уже вышел из машины и стоял к ним спиной, закуривая сигарету. Когда в свете фар появился криминалист в белом защитном комбинезоне