Выстрел милосердия - Ю. Несбё

Он набрал на телефоне: «Я снова задерживаюсь», отправил сообщение Хельге, сорвал со спинки стула куртку и шарф и быстро зашагал к лифту.

— Это Харри Холе, извини, что звоню в нерабочее время.

— Харри, — ответила Софи Гулльстранн. В её голосе слышалось удивление. И радость. — Все в порядке. Как дела?

— Нормально. Я звоню, чтобы попросить о помощи по делу об убийстве.

Она помолчала секунду. — Тройное убийство?

— Ты в курсе?

— Да господи, об этом же на всех каналах трубят. Я видела, «ВГ» писала, что полиция привлекла тебя к расследованию.

— Да. К слову, когда я увольнялся из компании, я об этом ещё не знал.

— Я так и думала.

— Спасибо. Я, конечно, не успел стать экспертом по страхованию, но мне помнится, существует некий единый реестр убытков для всех страховых компаний?

— Да, ФОСС. Он используется, например, для проверки, не заявляет ли кто-то об одном и том же ущербе в разные компании.

— Мне интересно, не могла бы ты проверить, заявлял ли кто-нибудь о краже одной редкой и дорогой камеры.

— Конечно, но мы всегда требовали, чтобы о кражах заявляли в полицию, так что у вас в любом случае должна быть запись.

— Но у нас её нет, так что это просто выстрел наудачу. Я могу сбросить тебе название камеры эсэмэской.

— Хорошо, я проверю завтра утром.

Харри промолчал.

— Что такое? — спросила она.

— Ты наверняка читала детективы, где следователи всегда твердят, как важны первые сорок восемь часов.

— Поняла. Проверю сегодня вечером.

— Спасибо.

— Кстати, Ксавье звонил человек, представившийся создателем документального кино, и просил предоставить информацию. О тебе.

— Вот как?

— Ксавье ответил, что мы не даем сведения ни о нынешних, ни о бывших сотрудниках. Но мужчина сказал, что дело не в этом, а в полицейской машине, в которой ты и ещё один полицейский попали в аварию много лет назад. В то время у полиции машины были застрахованы у нас, и он хотел ознакомиться с отчетом о повреждениях.

Харри почувствовал, как пересохло в горле. — И?

— Я сказала Ксавье, чтобы тот отправил мужчину в полицию за копией отчета.

— Ладно. Спасибо.

Харри повесил трубку и уставился на экран телефона.

Авария. Она была словно закапсулированная пуля в его теле, он вспоминал о ней нечасто. Когда он все же просыпался по ночам от этого кошмара, то чувствовал даже некоторое облегчение от того, что все ещё способен испытывать эмоции. Пусть даже это было только чувство вины. Как минимум это означало, что в нем осталось что-то человеческое. Но он не боялся, что правда всплывет наружу, — черт возьми, не он хотел скрывать её ни тогда, ни сейчас.

Сломанный стул негромко скрипнул, когда Харри поднялся. Он попытался размять спину, выходя в коридор и направляясь к кофемашине. Тут он увидел спину другого человека, стоявшего перед дверями лифта, и уже собирался окликнуть Олега по имени. Но что-то его удержало. Возможно, его поза — нетерпеливая, напряженная, словно он готовился к прыжку во что-то.

Харри перевел дыхание. Олег сказал, что вчера до полуночи сидел на работе, но Катрине его не видела. Конечно, он мог выйти в туалет или на улицу как раз в тот момент, когда она проходила по общему залу. Но было и другое. Сам факт того, что Харри вообще расспрашивал Катрине, проверяя версию Олега.

Харри стоял неподвижно, глядя на фигуру у дверей лифта. В ней было что-то странно знакомое. Манера нетерпеливо переступать с ноги на ногу, словно человек жаждал получить то, чего не мог дождаться. Харри вспомнил, где уже видел подобное.

В зеркале.

Холодные порывы ветра, метавшиеся по улице Грёнландслейрет, остужали горящие щеки Олега, пока он быстро шагал вперед. Мимо станции метро. К реке. Через сто метров он свернул в проулок Олафиаганген, и вокруг внезапно стало пусто. Лишь эстакада шоссе на бетонных опорах над головой, темная вода и лед внизу да закрытые офисы и склады. В пяти метрах от начала улицы стояли и переговаривались двое мужчин. Он знал, что они продают, но ему было нужно не это.

Он повернул к ряду домов, подошел к стеклянной двери и нажал на верхнюю кнопку домофона. Ждал. Секунды тянулись, и он чувствовал, как подступает тревога. Наконец раздался щелчок, и из динамика донесся шипящий голос:

— Да?

— Да, — ответил он. Через секунду зажужжал замок.

Он натянул шарф на лицо, быстро поднимаясь по обшарпанной лестнице.

Он всегда приходил сюда во внерабочее время и ни разу никого здесь не встретил, но Осло — действительно маленький город, и всегда существовал риск попасться на глаза кому-то из знакомых.

В доме была всего одна квартира, на самом верхнем этаже, и сейчас он услышал, как там открывается дверь. Тело автоматически среагировало, готовясь к предстоящему приливу адреналина.

Она стояла в дверях, ожидая его. На ней был только пеньюар.

— Привет, — сказал он, и голос его прозвучал так же хрипло, как и в самый первый раз.

— Тсс, — прошептала она и притянула его к себе.

Он почувствовал приближение земли и закрыл глаза. Ощутил тепло её кожи. Возбуждение, охватывавшее его каждый раз на протяжении всех шести месяцев, что это длилось. Отчаяние. Слезы. И ненасытный голод, который могла утолить только она.

Харри пришлось прибавить шагу, чтобы не потерять из виду спину Олега на улице Грёнландслейрет, но прохожих было достаточно много, так что риск быть замеченным, даже если бы Олег обернулся, оставался минимальным.

Когда Олег свернул в проулок Олафиаганген, Харри остановился на углу и проследил за ним взглядом. Заметил, что тот направляется в сторону двоих наркодилеров, и почувствовал, как упало сердце.

Но вместо того чтобы подойти к ним, Олег позвонил в одну из дверей и скрылся внутри здания.

Харри зашагал по переулку, углубляясь в темноту.

— Чего тебе, парень? — окликнул его один из мужчин на ломаном норвежском.

Харри покачал головой и подошел к двери. Стал читать имена на домофоне, но остановился на самом первом, вверху списка. Уставился на него.

Зазвонил телефон. Он посмотрел на экран и принял вызов.

— О краже такой камеры заявляли