Волчицы с Уолл-стрит - Паулина Брен
На первых этажах располагались коммерческие банки — от крупнейших до крохотных, — отечественные и иностранные, даже частные, с потайными входами и черными ходами. Их намеренно размещали на первом этаже для удобства клиентов. Помимо стандартных услуг, эти учреждения выступали трансфер-агентами по акциям. Все сделки по-прежнему строились на обмене бумагами, и в обязанности банка входило аннулировать проданные биржевые сертификаты, выпускать новые на приобретенные акции и выписывать чеки на дивиденды. Массивные, украшенные документы курсировали между брокерскими конторами на ручных тележках, которые катили по улицам, «а в небольших количествах их разносили седовласые курьеры с объемистыми портфелями» [135].
Многими этажами выше располагались инвестиционные банкиры. Они занимались андеррайтингом, помогая компаниям расти за счет продажи акций через IPO [136], вторичные размещения или выпуск корпоративных облигаций. В числе этих организаций значились самые громкие имена Уолл-стрит: Morgan Stanley & Co., Lehman Brothers, Smith Barney & Co., Goldman Sachs & Co. и Kuhn, Loeb & Co.
В 50-х телефон [137] представлял собой предел технических возможностей Уолл-стрит. Каждая сделка с акциями требовала минимум шести звонков, а ежемесячные расходы на связь финансового квартала достигали миллионов долларов. Телетайп предлагал более доступную альтернативу, превосходя все остальные инструменты по простоте: достаточно было набрать TWX-код получателя, и аппарат на другом конце тут же начинал выстукивать сообщение.
По словам Мейера, биржевой квартал характеризовался оглушительным шумом. Лишь топ-менеджеры находили убежище в изолированных кабинетах; все остальные вынуждены были мириться с непрерывным стрекотом тикеров, перестуком телетайпов и трезвоном телефонов. Ни офисных принтеров, ни компьютеров еще не существовало, поэтому всё печатали в соседних частных типографиях: от фирменных бланков для секретариата до брошюр и клиентских бюллетеней, которые готовили аналитики. В одной из типографий, Ad Press, для ожидающих заказ клиентов оборудовали боулинг. В других посетителям предлагали роскошные залы ожидания с бесплатным алкоголем, кофе и откидными кроватями [138] — чтобы вздремнуть.
Мики Сиберт рассчитывала устроиться в ООН через двоюродного брата, но, когда план сорвался, решила попытать счастья на Уолл-стрит. На собеседовании в Merrill Lynch, Pierce, Fenner & Smith, Inc. она призналась, что бросила колледж — и сделала ошибку, которую твердо решила не повторять. В Bache & Co. ее взяли формально как «выпускницу колледжа», и она предпочла место в аналитическом отделе за 65 долларов в неделю, отказавшись от 75 в бухгалтерии: перспектива выглядела интереснее. Ее посадили за телексный стол: аппарат непрерывно выстреливал запросами от брокеров и клиентов со всей страны. «Пенсионные и паевые фонды, банковские трасты, фонды целевого капитала, университетские и благотворительные организации… интересовались: какова оценка General Electric? Покупать или продавать General Motors?» [139]. Задача Мики сводилась к тому, чтобы собирать эти сводки и передавать их старшим коллегам.
Аналитика, как она вскоре поняла, была одновременно наукой и искусством: обработка финансовых данных относилась к первому, а «способность увидеть в цифрах закономерность» [140] — ко второму. Мики обнаружила у себя редкий дар: «стоило взглянуть на страницу с расчетами — и цифры вспыхивали, как огни бродвейских вывесок».
Всего через полтора месяца ей прибавили 5 долларов в неделю к жалованию. Из прибавки она оставляла лишние 20 центов на обед, а остальное шло на аренду квартиры получше: вместе с сестрой она поселилась в бывших комнатах для прислуги на Парк-авеню (сама Мики спала на диване марки Foamland в гостиной). Но настоящая удача подвернулась, когда старшим аналитикам, в награду за заслуги, разрешили делегировать часть задач младшим коллегам: так они могли избавиться от отраслей, которые казались наименее прибыльными. Мики, к тому времени стажерка, получила то, от чего другие отказались. Один коллега передал ей направление радио, телевидения и кинематографа; другой — блестящий эксперт по железным дорогам — отдал авиационную индустрию, в перспективы которой мало верил.
Между тем эра коммерческих реактивных самолетов была уже на пороге, а телевидение и кино готовились к взрывному росту. И то, что Мики «навесили» [141] именно эти направления, оказалось чистой удачей. Аналитик, курировавший железные дороги, вдобавок дал важный совет: изучи отрасль и компании досконально — и «пусть цифры сами расскажут историю».
Корпорации давно публиковали отчеты для инвесторов и клиентов, но зачастую те напоминали благостные сказки или рассуждения ни о чем: стимулов говорить открыто или подкреплять выводы серьезной аналитикой попросту не существовало. Положение изменил человек по имени Бенджамин Грэм [142]. Он преуспел на Уолл-стрит, но крах 1929 года принес ему колоссальные убытки, после чего Грэм переключился на аналитику — изучал компании и искал недооцененные активы. Впоследствии он станет преподавателем Колумбийского университета, а среди его учеников окажется Уоррен Баффет. Когда Мики Сиберт вступила в Нью-Йоркское общество аналитиков ценных бумаг, основанное в 30-х годах, с двумя десятками участников, в организации числилось уже около трех тысяч человек. Сама дисциплина превратилась в мощную профессию, опирающуюся на научные методы, заложенные Грэмом.
Мики стала одной из первых женщин в аналитике, но ее путь оказался типичным для эпохи: именно в новых отделах можно было найти работу за пределами секретариата или редких демонстративных назначений на позиции брокеров. Исследование рынков, даже когда им занимались мужчины, считалось наиболее «женственной» сферой на Уолл-стрит. Как позднее признавалась одна из первопроходцев: «Я была среди гиков — это особая порода, они работали в мятых рубашках» [143].
К 1966 году на Уолл-стрит работали [144] примерно шестьдесят женщин, занимавших должности не секретарш, не администраторов, не операторов и не статистов, это были полноценные эксперты по ценным бумагам. Помимо Мики Сиберт, выделялась Мэри Ренн: в 1964 году The New York Times писала о ней как о «бойкой, привлекательной брюнетке, к которой на вечеринках вечно подходят со словами: “Что вы думаете о моих акциях XYZ?”» [145]. Мэри Ренн,
Ознакомительная версия. Доступно 23 из 117 стр.