Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина

Надо сказать, что именно это качество, унаследованное от деда, очень помогало в жизни и Саше.

— Ка-а-ать! Проснись!

В ответ Катя хрипло промычала что-то нечленораздельное. Она всегда спала очень крепко и, чтобы ее разбудить, требовались определенные усилия.

— Катерина! А ну-ка просыпайся, — Саша сдернул с нее одеяло, — подъем!

— Саша… Отстань… Рано еще…

— Проснись! — он дернул ее за ногу. — Да что ж такое!

«Если бы меня так тормошили, я бы уже подскочил, как ужаленный, а она даже не пошевелится, надо же! — думал он. — Может, это потому что я… потому что мы с ней… — улыбнулся он сам себе. — Устала, козочка…»

— Ну что такое-то, а? — Катя открыла глаза. — Что?

— Ну? Проснулась?

— Проснулась, — проворчала Катя, — с тобой не уснешь ни ночью, ни днем, честное слово!

— Кать. Мне сегодня уехать надо, — начал он и сразу понял, что начал неудачно: глаза девушки наполнились самым настоящим, неподдельным страхом.

— Куда?!

— Да к деду, в Бердск, — торопливо начал объяснять Саша, — дрова помочь на зиму наколоть. А ты думала, «вызван с докладом в Новохоперск, к обеду не жди, твой суслик?»

— Думала! — серьезно ответила она. — С тебя станется… Дурак ты прям какой-то, Саш…

Она обняла его теплыми со сна руками, прижалась щекой к плечу и затихла.

— Сама ты дурочка, Кать. Поехали со мной, а? — неожиданно предложил он, представив, что придется провести ночь без нее, и от этого приуныв. — Поедешь?

— Да ну, как-то неудобно, наверно, — засомневалась Катя.

— Чего тебе неудобно? — рассмеялся Саша. — Дед у меня нормальный мужик.

— Ну, не знаю… — снова заканючила Катя. — Ты там дрова будешь рубить, а я-то что делать стану? И курить нельзя, наверно? Дед твой в обморок упадет, если я закурю.

— Найдем тебе, что делать, не волнуйся. А курить можешь совершенно спокойно, моя бабушка всю жизнь курила, еще с войны.

— Да ладно? — удивилась Катя. — Хотя… в то время многие женщины курили… А на чем мы туда поедем-то, Саш? На электричке, что ли?

— Обижаешь, детка! На машине.

— Как это? — вытаращила глаза Катя. — На какой это еще на машине?! У тебя что, машина есть?!

— Нет, — грустно ответил Саша, — нету у меня машины. Но неужели ты думаешь, что я твою красивую попу повезу на электричке? Отцовскую возьмем.

— У тебя есть права? — внимательно глядя на него, спросила Катя.

— А что тебя так удивляет-то? — ответил он. — Есть, конечно, я же на УПК на «автодело» ходил. Потом восемнадцать исполнилось, пошел да сдал на права. Тем более, у отца всегда были машины, и я вожу лет с восьми, наверное.

— Нифига себе! Круто! — восхитилась Катя, окончательно проснувшись. — Всегда завидую людям, которые умеют водить машину!

— А ты не умеешь? — спросил Саша, потихоньку выбираясь из ее объятий. — У твоих родителей не было машины?

— Была, у папы… Но, когда он умер, мать продала ее, хотя я просила оставить.

— Слу-у-ушай! — вдруг вспомнил Саша. — А собаку куда? Как ты Малышку-то оставишь?

— Не извольте беспокоиться, — засмеялась Катя. — Собака у меня специально обученная. На пеленочку сходит, я ей постелю, а потом уберу все, когда вернусь.

— Ну вот видишь, как все прекрасно складывается, — искренне обрадовался Саша, решивший было, что из-за собаки Катя не сможет поехать, и ему придется, закончив с дровами, поздно вечером возвращаться домой… Ну то есть к Кате, конечно, потому что перспектива провести целую ночь без нее совершенно его не прельщала.

— Ну да, складывается… — задумчиво ответила Катя. — А во сколько ты… мы поедем?

— Давай ближе к обеду. Ты отоспишься, потом прогуляешь свою псинку, да и поедем с тобой. В час где-то.

— Ну хорошо… А сейчас чего? Пойдешь?

— Пойду, конечно, мне учить надо, ты же знаешь… А ты спи… Я посигналю, как подъеду, ты выйдешь. Договорились, птичка? — он поцеловал ее в щеку, слегка помятую и теплую, с трудом оторвался от нее и пошел в коридор — обуваться.

Катя догнала его и снова обняла, прижалась так, как могла прижиматься только она: словно растеклась вся по нему, растворилась в его руках.

— А какая у твоего папы машина? — вдруг спросила она, сама освобождаясь из его объятий, понимая, видимо, что ему на самом деле нужно идти.

Саша ухмыльнулся:

— Папан у меня крутой! «Девятка», на минуточку! Почти вишневая.

— Ух ты! А почему почти? — заинтересовалась Катя.

— Ну цвет такой у нее, «аметист» называется, похож на вишню, но не совсем то. У отца всегда хорошие машины были, надо сказать, — сказал он. — До этого «семерка» была, цвет «сафари».