Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина

Аудитория снова загудела, на этот раз вопросительно. Доценту же Кузину показалось, что это гул одобрения, и он еще более воодушевился, мысленно уже представляя себя вечером вдвоем с темноволосой красавицей из Новосибирска в каком-нибудь тихом и уединенном кафе: звучит негромкое сладострастное танго, он подливает ей шампанское, а она смотрит нежно и призывно… Стряхнув с себя эту заманчивую картину, он улыбнулся и продолжил:

— Так вот, коллеги. Это был проект, разработкой которого занимался, насколько мне известно, целый научно-исследовательский институт, естественно, по заданию правительства и под его патронажем.

Один из инспекторов в сердцах воскликнул:

— Да нахрена бы это надо! Извините, — добавил он, спохватившись.

— Понимаю ваше удивление, коллега, — великодушно произнес доцент Кузин. — Однако в те годы существовало много удивительных идей, и часто они воплощались в жизнь. Так вот. В Москве, после тщательнейшей подготовки, сложнейших вычислений и идеально срежиссированного сценария действий, был перемещен жилой дом со спящими в нем жильцами.

«Могу себе представить, — с ужасом подумала Катя, — что в те времена могли сделать с этими несчастными людьми, если бы хоть кто-то из них не сделал вид, что спит!»

— Дом, — продолжал рассказ доцент, — предварительно отрезав от всех коммуникаций, перенесли подъемным кранами на соседнюю улицу и установили на уже подготовленный фундамент с точно таким же расположением водопровода, канализации и всего прочего.

— Хос-с-с-спа-а-а-ди-и-и-и… — прошептала Катина соседка слева, полненькая белолицая женщина.

— Жильцы, — вскинул голову и снова, теперь уже более долгим взглядом, посмотрел на Катю Дмитрий Павлович, — проснулись уже на другой улице! Представляете, коллеги, как они удивились?

«Да уж, — хмыкнула про себя Катя. — Они были счастливы, что живы, и что их не расстреляли и не заменили другими людьми, дабы эксперимент был удачным во всех отношениях: не только новое место для дома, но и новые жильцы в нем. Ха-ха».

— Итак, скажите, коллеги, — шаря вопросительным взглядом по рядам, резюмировал доцент, — можно ли говорить о несоразмерном вреде, причиненном объекту, если проснувшиеся жильцы совершенно спокойно пошли принимать душ и совершать иные утренние процедуры? И является ли вышеописанный объект объектом недвижимого имущества?

Он обвел ряды молчащих слушателей взглядом победителя, напоследок стрельнув глазами в сторону опоздавшей: та изумленно смотрела на лектора.

На самом деле, Катя, конечно, испытывала изумление, однако несколько иного толка, нежели думалось Дмитрию Павловичу.

«Неужели, — думала она, — можно в наше время быть таким придурком? Дом переместили, это ж надо! Странница я, пришла собачку говорящую поглядеть… А в соседнем доме ребеночек родился, на скрипочке играет…»

Решив, что достиг должного эффекта своим потрясающим повествованием — опоздавшая красотка достаточно удивлена и заинтригована его интеллектуализмом, — доцент Кузин решил сразу после лекции брать девушку на абордаж.

Словом, Екатерина Николаевна попала из огня да в полымя: все две недели, что длились курсы повышения квалификации, она вынуждена была спасаться от домогательств доцента Кузина, который, к слову, читал инспекторам по недвижимости не только гражданское, но и земельное, а также семейное право, вследствие чего лицезрела она Дмитрия Павловича ежедневно.

Он то приглашал ее поужинать, то подвезти до гостиницы после лекций: в этом случае Кузин игриво брал Катю под локоток и шептал:

— И на чашечку кофейку в ваш номер, Катенька… Как вы на это смотрите?

— Дмитрий Павлович, — рисовала на лице улыбку Катя, которая, конечно, осознавала, что просто так послать этого сатира на три буквы не может: сатир является членом комиссии по приему итогового экзамена. — Благодарю вас, мне очень лестно, но вынуждена отказаться.

— Но отчего же, Катенька? — недоумевал доцент. — Это ни к чему вас не обязывает…

«Да уж конечно, — с отвращением думала Катя. — Не обязывает. Да ты меня сожрать готов, козел!»

Кузин откуда-то прознал, что предмет его вожделения живет в одноместном номере, и попытки свои не оставлял ни на день. Помимо этого, он то изъявлял желание прогуляться в Катей по набережной, под предлогом того, что ночная река невообразимо красива, то приглашал ее в выходные на свою дачу…

— Мамы не будет, Катенька, — интимно понизив голос, сверкнул он очками где-то в районе ее уха. — Она сейчас в санатории, знаете ли…

— Нет-нет, Дмитрий Павлович, — испуганно отпрянула Катя. — Это неудобно!

— Ах, да никакого неудобства! — воскликнул в ответ Кузин. — Что вы! У меня перед домом прекрасная лужайка! Я сам ухаживаю за газонной травой!

«Да бл… — в сердцах выругалась про себя Катя. — Чтоб тебе!», вслух же, мысленно попрощавшись с двумя летними днями, произнесла:

— Благодарю за приглашение, Дмитрий Павлович, но мне надо съездить в Новосибирск, так складываются мои семейные обстоятельства.

— Но ведь вы не замужем, Катя, — хитро улыбнувшись, возразил тот.

— Семья, Дмитрий Павлович, — вынуждена была начать оправдываться Катя, — это ведь не только муж. У меня дочь, кроме того, на мне престарелая мама…

«Слышала бы Регина, — подумала она. — Устроила бы мне «престарелую маму».

Раздосадованный доцент наконец отвалил, а Кате пришлось субботу и воскресенье безвылазно просидеть в гостинице, пропустив поездку на пляж с одногруппниками: она боялась, что ее козлоногий воздыхатель запросто может оказаться на том самом пляже, чему она нисколько не была бы удивлена. С ней часто случались подобного рода совпадения, и Екатерина Николаевна решила не будить