Антигеноцид. Армянская секретная армия против Турции - Маркар Мелконян

После этой возвышенной атмосферы лагеря под бескрайним пустынным небом возвращение на тесный, душный Седьмой этаж угнетало: там, казалось, никто, кроме Акопяна, толком не понимал, что происходит.

В конце лета вышел первый номер журнала «Секретной армии» под названием «Armenia», отпечатанный на глянцевой бумаге в формате широкой газеты на типографии Народного фронта борьбы. Акопян давно считал, что группе необходимо издание, чтобы транслировать более «интеллектуальный» образ потенциальным сторонникам. На логотипе была изображена рука, сжимающая винтовку, наложенная на карту, отдалённо напоминавшую фантазийные границы Армении по Вудро Вильсону. Это было наглядным напоминанием о том, как символика насилия вытесняла трезвое обсуждение на Седьмом этаже.

Алек назвал первый номер «полным дерьмом», но Монте увидел в журнале драгоценную возможность для обмена идеями и повышения уровня дискуссии. Акопян имел привычку перебивать серьёзные разговоры язвительными шутками; для него всё это была лишь «болтовня». Теперь же у новобранцев появился форум, где можно было обсуждать цели, стратегии и собственный опыт. Хотя тираж журнала не превышал нескольких сотен экземпляров, Монте понимал, что читателей будет гораздо больше: в Ливане, Франции и Иране номера будут передаваться из рук в руки, обсуждаться, критиковаться – и требовать большей ясности. А это, в свою очередь, усиливало позиции тех немногих, кто мог эту ясность дать: Алека, самого Монте и их единомышленников.

Начиная со второго номера и в течение следующих трёх лет Монте жертвовал сном, работая над журналом ночами. Почти все его тексты выходили анонимно, а некоторые специально были написаны неловким, ломаным языком, будто переведены с другого языка. В одном из текстов он вкладывал в уста умершего отца такие слова сыну: «Я хочу, чтобы ты сохранил своё оружие. Я хочу, чтобы ты не торговался. Я хочу, чтобы ты был настоящим борцом».

Но, как бы ни был важен журнал, другие задачи требовали первоочерёдного внимания. В начале осени Акопян отправил Монте обратно в Европу с приказом взорвать турецкое консульство в Женеве и получить «пожертвование» от богатого ирако-ассирийца. Этот человек, Виктор Чайто, владел элитным ювелирным магазином в Женеве. Ливанский торговец оружием Саркис Соганалиан, сотрудничавший с ЦРУ, привлёк Чайто к поставкам оружия в поддержку войны Саддама Хусейна против Ирана. Монте взялся за задание с особым рвением: он ненавидел торговцев оружием, презирал Саддама и сочувствовал Ирану в оборонительной войне. После провала в Афинах он был полон решимости действовать лучше.

В Женеве он встретился с Алеком, и они следили за Чайто так пристально, что знали даже песни, которые тот пел в душе. Но однажды Монте буквально столкнулся на улице со знакомым из Бурдж-Хамуда. Гирайр, один из телохранителей Чайто, с широкой улыбкой воскликнул: «Эй, Монте!» – и тем самым раскрыл его.

Монте тут же сел на поезд в Ньоне и направился в Италию. Вскоре, ночью 3 октября, в Милане прогремели два взрыва: один в турецком магазине, другой – в офисе издательства Mondadori. Оба взрыва были его работой. Взрыв у Mondadori был предупреждением редакции журнала Panorama, нарушившей договорённость с журналисткой Ритой Порена по поводу интервью с Акопяном. Позже Монте назвал эту акцию «анархистской и мафиозной».

В Милане никто не пострадал. Но Монте не знал, что в ту же ночь ещё один взрыв произошёл в Женеве – и там уже были жертвы. В 21:30, когда Алек склонился над столом в номере отеля Beau-Site, комнату озарила ослепительная вспышка. «Я ничего не вижу!» – закричал он Сьюзи, находившейся рядом. Сквозь дым и запах горелой плоти она увидела его окровавленное лицо и культю вместо руки. Её саму ранили осколки, но тело Алека приняло на себя основной удар взрыва – он собирал небольшую бомбу из пластита.

После этого началась охота на Монте: его видели с Алеком незадолго до взрыва. Опасаясь, что ливанские спецслужбы могут задержать его брата для допроса, Акопян отправил своего брата Охана за мной. Когда он появился у моей двери 9 октября, я ещё не знал о взрыве, но по его тону понял – времени на вопросы нет. Я собрал вещи в простыню и спустился к его машине.

Я не видел брата несколько недель, и было странно, что он не улыбнулся при встрече.

– Что случилось? – спросил я.

– Тебе лучше сесть, – ответил Акопян.

Брат кивнул.

– В Женеве взорвалась бомба, – сказал Акопян. – Алек потерял глаза и руку. Он в тюрьме.

Ранее Алек и Монте договорились: если одного схватят, другой попытается его освободить. Монте уже начал действовать. В ночь на 8 октября, почти сразу после возвращения в Ливан, прогремели взрывы у швейцарского посольства в Бейруте, дома посла и машины первого секретаря. Я слышал их из своей квартиры и тогда недоумевал, зачем вообще кому‐то атаковать Швейцарию. Теперь всё стало ясно: Монте готовился к следующему шагу. А мне, как решили он и Акопян, предстояло оставаться на Седьмом этаже, чтобы избежать возможного задержания.

Поскольку я должен был какое‐то время оставаться у них, Акопян предложил мне вступить в «Секретную армию». Я отказался. Он резко раскритиковал меня при всех, назвав мою нерешительность ленью. Я вышел на балкон, и Монте последовал за мной. «Никогда не позволяй так с собой разговаривать», – сказал он, сверкая глазами. Теперь роли будто поменялись.

Мне было тяжело от того, что я добавляю ему проблем, пока он пытается вытащить Алека из тюрьмы. Не желая быть обузой, я решил исчезнуть: прошёл подготовку в лагере и отправился на юг, помогать защищать Ливан от израильских налётов. Сначала меня направили в лагерь у сирийской границы, затем – на передовую у горы Хермон.

Тем временем Монте уехал в Европу, чтобы «оказывать давление» на швейцарские власти. Ситуация была срочной: Ара Торанян сообщил, что есть шанс частично восстановить зрение Алека. Однако, по мнению Монте, швейцарцы намеренно не предоставляли лечение, чтобы лишить его возможности продолжать борьбу. Он считал, что чем быстрее удастся освободить Алека, тем выше шанс спасти хотя бы часть зрения.

Для Акопяна же арест Алека стал вопросом престижа и проверкой решимости организации. Вскоре витрины начали разлетаться на улицах Лондона, Парижа, Марселя, Женевы и Мадрида – у офисов Swissair и других «швейцарских интересов». В книге A Critique of Armenian Armed Action Монте перечисляет восемнадцать атак, совершённых от имени вымышленной группы «3 октября» с октября 1980 по февраль 1981 года. В результате пострадал двадцать один человек, четверо серьёзно. Но, поразительно, никто не погиб.

Поскольку Монте уже видели в Швейцарии, возвращаться туда было слишком опасно. Через итальянские связи он укрылся в конспиративной квартире «Красных бригад» в Риме и готовил новые удары по швейцарским целям в Италии. В укрытии он заодно учил итальянский. И вскоре