Антигеноцид. Армянская секретная армия против Турции - Маркар Мелконян

Ознакомительная версия. Доступно 12 из 58 стр. которых был высокий, красивый, но бледный шестнадцатилетний юноша по имени Агоп Даракджян. Вскоре после их первой встречи Агопян и Даракджян осуществили первую акцию группы – взрыв в офисах Всемирного совета церквей в Западном Бейруте 20 января 1975 года. В коммюнике делалась попытка обосновать эту неожиданную цель: способствуя эмиграции армян с Ближнего Востока и их ассимиляции на Западе, Совет, мол, был причастен к «белому геноциду», который уничтожит старейшие и сильнейшие армянские общины диаспоры. Поначалу Агопян думал взять на себя ответственность за это нападение от имени «Группы Кюркена Яникяна», но позже он предпочел грандиозное конспиративное название «Армянская тайная армия». Следующие четыре нападения – все взрывы против турецких дипломатических и частных интересов в Бейруте – были совершены от имени АТА, но вскоре после этого Аджемян убедил Агопяна изменить название группы, чтобы подчеркнуть ее провозглашенную цель – освобождение армянских земель в Турции. Итак, начиная со взрыва 7 августа 1975 года, повредившего автомобиль второго секретаря посольства Турции в Бейруте, коммюнике стали появляться под несуразной подписью «Армянская тайная армия освобождения Армении». Таким образом, одним названием Аджемян и Агопян умудрились объединить напыщенность и персеверацию.

Новости о нескольких взрывах, совершенных Тайной армией, привели в восторг молодежь Бурдж-Хамуда, которая с пеленок слышала патриотические баллады. С начала войны в Ливане они наблюдали, как их родители, словно мышки, выползали из подвалов после артиллерийских обстрелов, чтобы перебирать несгоревшие пепелища своих мечтаний о лавке. Теперь, спустя пятьдесят лет после того, как Техлирян, Ширакян и другие мстители былых времен сложили свои пистолеты, дашнакские заправилы беспокоились, что старые революционные баллады превратились в рекламу бессилия партии. Пытаясь остановить предсказуемое кровотечение из их Молодежной федерации в Тайную армию, партийное бюро тайно создало конкурирующую эскадрон убийц. И так случилось, что в октябре 1975 года – через два с половиной месяца после первой операции Тайной армии – «Коммандос правосудия геноцида армян» застрелили турецкого посла в Вене и выпустили по этому случаю собственное коммюнике. Через четыре месяца после этого, 16 февраля 1976 года, Агоп Даракджян выстрелил и убил Октара Чирита, первого секретаря посольства Турции в Бейруте, из пистолета с глушителем. Тем самым Тайная армия и Коммандос правосудия всерьез начали свое соревнование по количеству убитых дипломатов.

Вскоре «Коммандос правосудия» начали операции по убийствам и взрывам в Париже, Ватикане и Мадриде, унеся жизни ещё двух турецких послов, двух членов их семей и двух шофёров. Эти атаки обошлись ценой ухудшения отношений с западными покровителями партии «Дашнак» времён холодной войны, но при этом успокоили всё более беспокойных членов Молодёжной федерации, показав, что партия не совсем забыла своё первоначальное предназначение как партизанской организации. Однако Акопян сумел обратить успехи соперников в пользу «Секретной армии»: едва узнав о нападении «Коммандос правосудия», он звонил в агентства новостей и брал ответственность на «Секретную армию».

Пока соперничество между «Секретной армией» и «Коммандос правосудия» накалялось, Акопян провёл год, оставаясь неузнанным, в арендованном доме в самом центре анклава «Дашнак» в Айнджаре. Его спокойная жизнь была прервана в конце 1976 года, когда агент КГБ изрешетил его «Фиат» из пистолета-пулемёта, ранив его двенадцатью пулями в шею и плечи. По всей видимости, нападение было частью межфракционного конфликта в одной из палестинских отколовшихся группировок, с которыми Акопян уже давно порвал. Он каким‐то образом выжил, и Абу Ияд организовал ему лечение в Югославии.

В его отсутствие Даракджян полностью возглавил «Секретную армию». В это время к группе примкнуло около десятка «частичных» рекрутов. Тезуг, или «Карлик», специализировался на изготовлении самодельных детонаторов, а другой новобранец по имени Раффи был назначен составителем коммюнике, поскольку имел некоторое высшее образование. К тому времени Абу Ияд договорился о том, чтобы группа использовала квартиру на седьмом этаже в здании службы безопасности Народного фронта борьбы Палестины, напротив пожарной станции Фахани.

Вади Хаддад умер от рака в клинике Восточной Германии всего через несколько месяцев после планирования захвата самолёта Lufthansa в октябре 1977 года с посадкой в аэропорту Могадишо (Сомали). Тем временем в больнице в Югославии Акопян познакомился со своей будущей женой Марией Одак, сербской медсестрой из Загреба. У Марии была дочь Тоани, отец которой, по её словам, был элегантным японским пилотом. После шестимесячного восстановления Акопяна мать и дочь отправились с ним в западный Бейрут.

Во многом благодаря Акопу Даракджяну «Секретная армия» продолжала привлекать внимание прессы. С августа по октябрь 1978 года Даракджян путешествовал по Турции, оставляя за собой цепочку из шести или семи воронок от взрывов, включая одну в Анкаре у памятника Кемалю Ататюрку, основателю Турецкой Республики.

В 1979 году Акопян установил ряд важных контактов среди армян в Париже. Самым значительным из них был Ара Торанян, сооснователь и издатель радикального таблоида Hay Baykar, который изначально печатался при содействии Жана-Поля Сартра в типографии журнала Temps Modernes в Париже. Акопян также связался с группой самопровозглашённых маоистов во Франции, которые брали на себя ответственность за свои взрывы под именем «Новая армянская сопротивляемость». Среди прочих «пиротехнических» акций они взорвали Советское информационное бюро в Париже и офис «Аэрофлота» в Брюсселе.

Пресс-конференция 6 апреля 1980 года в Сайде, на которой «Секретная армия» и курды из РПК пообещали объединить усилия против Анкары, ещё сильнее разожгла воображение молодых армян, уставших от пустых разговоров старшего поколения. К середине 1980 года Акопян был готов расширить операции. Но для этого ему требовалось набрать группу «постоянных» членов. Поскольку у Монте не было близких родственников в зоне досягаемости фалангистов или «Дашнак», и он уже проявил себя как боец милиции, он стал идеальным кандидатом для вербовки.

За несколько месяцев до вступления в «Секретную армию» Монте «уже догадывался, что ASALA часто лжёт в своих коммюнике и брошюрах», как он писал в своих мемуарах 1990 года «Самокритика». «Но в каком‐то смысле, – писал он, – я хотел убедить себя, что за этими действиями стоят настоящие армянские революционеры». Если за убийствами и пресс-конференциями и стояли революционеры, то их было не больше дюжины. И это едва ли можно было назвать армией, секретной или нет. Попытка построить движение из этой «кустарной операции», как позже выразился Монте, означала бы начинать практически с нуля.

Скромная численность «Секретной армии» разочаровывала не меньше, чем тревожили странные детали вроде резинового скелета. Такие мелочи, как этот скелет и наклейки «сглаза» над входом на седьмой этаж, придавали месту атмосферу подросткового клуба. И когда Акопян открывал рот, он мало что делал, чтобы развеять это впечатление. Когда Монте спросил, зачем он прикрепил скелет к рамке фотографии, Акопян с кривой улыбкой прорычал: «Вот так мы все и закончим». Фраза, достойная злодея из спагетти-вестерна, но совершенно недостойная революционного лидера. Позже Акопян признал, что его цель заключалась не в освобождении Армении, а лишь в том, чтобы «шум поднять» (tsayn hanel).

Тем не менее Монте видел преимущество

Ознакомительная версия. Доступно 12 из 58 стр.