Пышка. Накормлю тебя нежно - Авелина Атталь
— Это Витя придумал, — сказал он. — Всё это. Я только согласился. И суп… — он кивнул на контейнер, — он приготовил сам. По твоему рецепту. Который ты ему давала. Он сказал, что тренировался три дня.
Я рассмеялась — сквозь слёзы, которые уже текли по щекам.
— Он не умеет готовить, — сказала я.
— Теперь умеет, — сказал Стас. — Он очень старался. Он даже купил кухонные весы.
Мы сели за стол. Стас разлил вино — в пластиковые стаканчики, потому что настоящих бокалов в переговорной не было, — и мы ели суп, который приготовил Витя, и это был не самый вкусный суп в моей жизни, но, наверное, самый важный.
— Я буду звонить каждый день, — сказал Стас, глядя на меня через стол. — И писать. И приезжать. И если ты захочешь, я вернусь раньше. Мне сказали, что можно брать пятницу для удаленной работы, если…
— Стас, — перебила я, — я не хочу, чтобы ты возвращался раньше или тебе было неудобно из-за меня. Я хочу, чтобы ты сделал то, что тебе нужно. А я буду ждать.
Он посмотрел на меня, и в его глазах было столько всего, что я не смогла прочитать.
— Ты будешь меня ждать? — спросил он тихо.
— Буду, — сказала я. — Я, оказывается, неплохо это делаю. Научилась у тебя.
Он улыбнулся — той самой улыбкой, которую я так любила, — и потянулся через стол, чтобы взять меня за руку.
— Лида, — сказал он, — я хочу, чтобы ты знала: я хочу провести с тобой жизнь... Ты — лучшая девушка в моей жизни. И я хочу провести остаток её с тобой. Ты согласна?..
Я сжала его руку.
— Я тоже хочу провести всю жизнь с тобой, — прошептала я.
— И моим гастритом? — улыбнулся он.
— Да. Ты просто не умеешь готовить, — прищурилась я.
Стас торжественно вынул из кармана чёрную бархатную коробочку. Внутри лежало прекрасное помолвочное кольцо с красивым бриллиантом.
Стас взял мою руку и медленно надел кольцо.
— Как ты угадал мой размер?.. — восхитилась я.
Кольцо село, как влитое. Не жало нигде, и не сваливалось.
— Разведка умыкнула экземпляр для визита к ювелиру. — подмигнул Стас, — Не волнуйся, всё вернули на место.
— И всё-так нехорошо так эксплуатировать Витю! — покачала головой я.
Любоваться обручальным кольцом я могла долго. Никогда не видела такой лаконичной красоты!..
И мне шло невероятно.
... Стас уехал через неделю. Я проводила его и дала на дорогу контейнер с супом.
— Я буду есть и думать о тебе. — улыбнулся он.
— Ешь осторожно, — сказала я. — Он горячий.
— Я буду осторожен, — сказал он, и улыбнулся, и поцеловал меня — легко, быстро, как будто боялся, что если поцелует сильнее, то не сможет уйти.
Эпилог
Прошёл год.
Я стою за прилавком своей пекарни, вытираю руки о полотенце и смотрю в окно, где на улице уже светает — серо, мягко, по-зимнему, — и в стекле отражается неоновая вывеска: «Накормлю нежно».
Написано каллиграфическим почерком, очень красиво. Я специально нашла мастера, который умеет делать такие буквы — с завитушками, как в старых кулинарных книгах.
Пекарня моя была маленькой. Всего шесть столиков, витрина с круассанами и сырниками, полки с хлебом, который я пеку каждое утро в четыре. Пахнет ванилью, корицей и дрожжевым тестом — тем самым запахом, который я всю жизнь считала запахом дома. На стене — фотография бабушки, молодой, в фартуке, с мукой на щеке. Я повесила её в первый же день и до сих пор иногда разговариваю с ней, когда думаю, что никто меня не слышит.
А ещё на стене висит плакат. Тот самый. «Лида, вперёд! Мы в тебя верим!» С сердечком, которое занимает треть ватмана. Витя подарил его мне на открытие, и я сначала хотела повесить его в подсобке, но потом подумала — нет. Пусть висит здесь. Пусть все видят, что кто-то в меня верил, когда я сама в себя не очень.
Первый год был тяжёлым. Не буду врать. Я не спала ночами, считала каждую копейку, дважды чуть не закрылась, один раз даже думала, что зря всё это затеяла.
Но потом приходили люди, становились моими постоянными клиентами, и говорили: «Лида, ваш хлеб — лучший в городе». Или: «Я специально еду через полгорода, чтобы купить у вас сырники».
И я понимала, что работаю не зря.
А ещё у меня был Стас. И мы обручились по-настоящему! Назначили дату свадьбы, и даже познакомились с родными.
...Стас звонил каждый день. Каждый божий день, в одно и то же время — в восемь вечера, — и мы разговаривали. Иногда по часу, иногда по пять минут, если у него были совещания, но всегда. Он рассказывал про Новую Москву, про головной офис, про людей, которые там работают, и про то,