Его мёртвое величество - Аркадий Изломов

Холодный узел не собрался.

Я вытащил руку. На пальцах остались смола, костяная крошка и то, что ещё минуту назад умело решать, когда поднимать цепь.

Тело мастера цепной башни внесли в нижний зал.

Его положили на стол возле ворота, между ведром смазки и корзиной запасных зубьев. Здесь всё ещё пахло горелой смолой. Она стекала из проломанного черепа на доски, и заместитель мастера каждый раз отводил взгляд, когда новая капля падала возле его сапога.

Я положил ладонь мертвецу на шею. Холод послушно прошёл вниз по позвоночнику, свёл пальцы на правой руке и остановился у основания черепа. Там, где должна была собраться память, осталось тёплое месиво. Я попробовал пройти через уцелевший висок. Тело выгнулось, каблук ударил по ножке стола, но внутри никто не ответил.

Тирион молча подвинул ко мне таз с водой.

— Для рук, — сказал он. — Мастеру он уже не понадобится.

Я смыл с пальцев смолу. Под смолой открылись волдыри — вчерашняя парусина взяла плату с опозданием. Тело перестало дёргаться. Люди у рукоятей ворота смотрели на него так, будто ждали последнего приказа и начинали понимать, что теперь он опоздает.

— Кто замещал его ночью? — спросил я.

Мужчина у стопорного рычага поднял руку. На ладони отпечаталась чёрная полоса от промасленного дерева.

— Поднять могу. Опустить могу. Закрепить и передать сигнал второй башне тоже.

— Когда поднимать?

Он посмотрел на мокрые отметки на стене, на зубчатое колесо и только потом на тело.

— Мастер решал.

Под полом тяжело стукнула цепь. Ворот ответил деревянным скрипом. Подпиленная скоба всё ещё держала направляющий брус, но течение било железом о дерево при каждой волне.

— Долго она протянет? — спросил Тирион.

Кузнец лежал животом в подвесной люльке и ощупывал скобу у самой воды. Он поднялся до плеч, сплюнул чёрную слизь и показал молоток с короткой ручкой.

— До первого хорошего удара.

Цепь ударила снова. Кузнец посмотрел вниз.

— Вот такого. Только хорошего.

Двух поднятых ныряльщиков я отправил под направляющий брус. Через одного пришёл холод камня, через второго — дрожь железа, которая проходила по костям быстрее течения. Скоба раскрывалась на свежем пропиле при каждом ударе и снова сходилась. Между половинами уже помещался ноготь.

— Снять нагрузку, выбить старую, поставить новую, — сказал кузнец. — На тихой воде работа на четверть часа. Сейчас цепь прижата к брусу. Повернёте ворот не вовремя — меня размажет по стене раньше, чем скобу.

Заместитель шагнул к окну. Вода уже коснулась нижней отметки, возле которой мастер прошлой осенью нарисовал ножом короткую черту.

— По отметке пора ослаблять.

Питт-лоцман стоял у двери с отдельным сигнальным линём через плечо. Второй конец был привязан к рукояти с шарнирной дощечкой.

— По отметке пора молиться, — сказал он. — Внизу течение ещё идёт к морю.

— Прошлой осенью мастер начинал здесь.

— Прошлой осенью воды было больше.

Тирион снял с полки три журнала и бросил их на стол рядом с мертвецом. Один раскрылся на странице, где плесень съела половину чисел.

— У нас есть человек, который знает механизм, мертвец, который знает воду, и записи человека, знавшего и то и другое. Не хватает только того, кто решит, кого слушать.

Заместитель не ответил. Скоба под водой щёлкнула так громко, что люди у ворота разом отпустили рукояти.

— Если ждать тихой воды, брус сорвёт, — сказал кузнец. — Если тянуть сейчас, его сорвём мы. Я предпочитаю первый случай. Там хотя бы виновата река.

Заместитель раскрыл прошлогодний журнал. Палец пошёл по строкам, оставляя на бумаге жирный след.

— Мастер дважды опускал цепь на три зуба перед ремонтом. Здесь и здесь.

— Зачем? — спросил Тирион.

— Не записано.

Питт дёрнул линь у него из рук и привязал к поясу.

— Потому что три зуба дают цепи лечь на дно за брусом. Течение перестаёт давить на крепление.

— А четыре?

— Цепь уходит в ил. Потом будете поднимать вместе с половиной реки.

Заместитель закрыл журнал. Все посмотрели на меня. Я мог приказать ему повернуть ворот. Нужное число зубьев от этого не становилось правильнее.

— Башня ваша, — сказал я. — Решайте.

Он взялся за стопорный рычаг.

— Кузнеца поднять на два локтя. Ныряльщикам держать брус снизу. Ворот назад на три зуба. Медленно.

Матросы навалились на рукояти. Первый зуб прошёл с хрустом. Под водой цепь сдвинулась, и через поднятого мне в плечо ударил направляющий брус. Мертвец упёрся обеими руками. Его левое запястье сложилось, кость вышла сквозь кожу, но брус остался на месте.

— Ещё зуб, — приказал заместитель.

Ворот дёрнулся назад. Одна рукоять вылетела из гнезда и сбила матроса на пол. Второй повис на своей всем весом. Деревянное колесо пошло быстрее, чем люди успевали переставлять руки.

Заместитель не полез под зубья. Он вырвал клин из запасной корзины, дождался следующего гнезда и ударил клином сбоку. Колесо остановилось. Рукояти задрожали в ладонях матросов.

— Два с половиной, — сказал он. — Последнюю половину выберем вручную.

— У мастера было три, — напомнил Тирион.

— У мастера была целая скоба.

Кузнец засмеялся из люльки и сразу перестал, когда цепь снова толкнула брус. Матросы перехватили ворот. На третьем зубе железо ушло вниз, давление исчезло так резко, что оба поднятых ныряльщика ткнулись лицами в камень.

— Держит, — сказал кузнец. — Теперь спускайте.

Питт взял рукоять с дощечкой и шагнул за борт. Груз на поясе утянул его вниз. Сигнальный линь побежал через ладонь матроса, оставляя воду на полу башни.

Пока кузнец выбивал остаток подпиленной скобы, заместитель листал журналы. Тирион заставлял его объяснять каждую пометку, где мастер начинал раньше или ждал дольше. Ветер, дождь, осадка кораблей, направление глубинного течения. На третьем объяснении заместитель перестал смотреть на тело.

Сигнальный линь натянулся и не ослаб. Питт дождался смены течения.

— Новую скобу! — крикнул кузнец.

Молот застучал у самой воды. Каждый удар проходил через камень в подошвы. Клеймо новой скобы кузнец повернул внутрь, затем заставил поднятых навалиться на брус и проверил крепление под их общим весом.

Заместитель уже стоял у ворота.

— Поднять на восемь зубьев. После шестого не торопиться.

Люди пошли по кругу. Железо загудело под полом. На пятом зубе новая скоба дрогнула, на шестом из воды вылетела чёрная щепка. Кузнец прижался к стене, но не потребовал остановки.

— Седьмой, — сказал заместитель.

Цепь потянула брус всей тяжестью. Скоба осталась в камне. Гул стал ровным.

Заместитель поднял руку до восьмого зуба.

— Стоп.

Стопор лёг в гнездо. В башне стало слышно, как вода капает с Питта. Он вошёл через нижнюю дверь, волоча