Его мёртвое величество - Аркадий Изломов

— Для человека, который видел реку только сверху, терпимо.

— Когда начинать подъём при такой воде? — спросил Тирион.

Заместитель взглянул на нижнюю отметку, потом на натянутый линь.

— После смены глубинного течения. Иначе ворот потеряет скорость. К четвёртому кораблю цепь останется под водой.

Он сам нашёл чистую страницу и записал правило. Для одного решения понадобились журналы, живой кузнец, мёртвый лоцман и человек, который до сегодняшнего утра только выполнял команды. Мастер лежал рядом и впервые не участвовал в работе собственной башни.

Заместитель перевернул ещё одну страницу. Из рассохшегося переплёта выпал сложенный пакет с красной печатью. Тирион поднял его, посмотрел на оттиск и перестал улыбаться.

— Моя.

Он сломал воск. Внутри лежал приказ опустить цепь после первого сигнала с южной башни.

— Это раньше? — спросил я.

Заместитель посмотрел на воду.

— На полприлива.

Человек у ворота только что научился выбирать правильный момент. Кто-то с печатью Тириона уже выбрал неправильный за него.

Первый удар колокола застал заместителя мастера у стопорного рычага.

Тирион всё ещё держал вскрытый приказ. На пергаменте стояло: «После первого сигнала цепь опустить».

— Ворот освободить, — приказал заместитель.

Матрос у ворота взялся за страховочный клин. Под полом дрогнула цепь, а через мёртвого ныряльщика мне в рёбра упёрся направляющий брус.

Заместитель посмотрел не на приказ, а на Питта.

— Течение?

— Ещё к морю.

— Стоять, — приказал он.

Матрос не вынул клин.

— Приказ требует опустить цепь, — сказал Тирион.

— Течение ещё не сменилось. Если отпустить сейчас, к четвёртому кораблю цепь останется под водой.

Второй удар колокола пришёл в тишине. На этот раз никто не двинулся.

Заместитель проверил страховочный клин и отошёл от рычага.

Тирион снял с пальца перстень и поставил рядом с красным оттиском. Два льва смотрели в одну сторону. Совпали царапина на рамке, глубина гривы и вмятина у хвоста.

— Печать настоящая, — сказал он. — Но я не писал этого.

— Найдите запись, когда пакет появился в башне, — сказал Нед.

Заместитель открыл журнал приёма. Страницы слиплись у корешка, и писцу пришлось подрезать нитку. Нужная строка нашлась за шестнадцать дней до того, как Бейлишу запретили новых посредников. Мастер отметил получение закрытого резервного приказа. Рядом стояли подпись городского курьера и чёрный отпечаток большого пальца заместителя.

— Я принимал, — сказал он. — Пакет был запечатан. Мастер велел убрать в переплёт до сигнала.

— Курьера помните?

— Синий плащ, медная застёжка, лицо обычное. Документы были лучше. Поэтому я его и впустил.

Тирион положил перстень на книгу рядом с подписью курьера. Его печать снова оказалась убедительнее человека, который её принёс.

Бейлиша привели в башню между Оррином и вторым мёртвым гвардейцем. Ему не дали коснуться ни приказа, ни журнала. Тирион держал пергамент, Нед — книгу приёма. Мёртвые гвардейцы не позволили Мизинцу приблизиться к столу.

Он прочитал строку вверх ногами.

— Шестнадцать дней, — сказал Бейлиш. — Новую охрану вы поставили десять дней назад.

— Запись это подтверждает, — сказал Нед.

— Значит, ваши ежедневные смены сопровождающих безупречно предотвратили вчерашнее преступление.

Тирион повернул перстень львом к ладони.

— Моей печатью пытались открыть реку, — сказал Тирион. — И вы хотите, чтобы мы признали вас невиновным?

— Я хочу, чтобы вы правильно выбрали людей, которых будете допрашивать. Человек под нынешней охраной не мог положить сюда пакет шестнадцать дней назад.

— Нынешняя охрана очищена, — сказал я. — Вы пока нет.

Бейлиш повернулся ко мне.

— Тогда вам нужен человек, который имел доступ к печати лорда Тириона до моего ареста.

— Мне нужен человек, который рассчитывал открыть реку нашим приказом. Доступ к печати только позволил ему начать.

Нед закрыл журнал.

Я велел Оррину вернуть Бейлиша под охрану, а старые резервные распоряжения из башен, складов и ворот доставить в замок без исполнения.

Первый гонец ушёл к складам. Второй — к воротам. Третий успел добежать только до набережной и вернулся, когда над Рыбным рынком ударил малый колокол.

С верхней площадки было видно, как закрылась первая хлебная лавка. Хозяин втянул внутрь корзину с ещё тёплыми караваями и опустил ставню перед руками покупателей. Через две двери заскрежал второй засов. Потом хлопнула третья ставня, четвёртая, пятая.

Люди остановились посреди улицы. Кто-то ударил кулаком в дерево, кто-то побежал к следующей лавке и успел увидеть, как там снимают вывеску. Ни одна дверь больше не открылась.

От пристани тем временем поднимались зерновые телеги. Первая прошла под башней, просев на обе оси под грузом. На второй лопнул мешок, и пшеница тонкой струёй посыпалась между досками на мостовую.

Последняя открытая лавка задвинула засов прежде, чем первая полная телега добралась до рынка.

Первую зерновую телегу остановили семь белых хоругвей поперёк Рыбного рынка.

За хоругвями шла процессия Веры. Перед ними отступали покупатели с пустыми корзинами, пекарские подмастерья и хозяева лавок, которые успели закрыться, но не успели уйти. Над толпой качалась семиконечная звезда из выбеленного дерева.

— Хлеб живым! Мёртвым — могила!

Мёртвые из могил уже вышли. Хлеб из лавок — нет.

Зерновые телеги встали от пристани до поворота к складам. На одной продолжал сыпаться лопнувший мешок. Люди подбирали пшеницу из грязи горстями, а возница хлестал их кнутом по рукам и кричал, что зерно ещё принадлежит короне.

— Корона отдала его мертвецам! — крикнул кто-то из толпы.

— Мертвецы не едят! — ответил возница.

— Вот и верните зерно живым!

Для голодного рынка довода хватило.

Живые золотые плащи вытянулись перед первой телегой. Их командир уже поднял дубинку, когда мы с Недом и Тирионом вошли на рынок.

— Убрать, — сказал я.

Командир опустил дубинку.

— Людей или хоругви, ваше величество?

— Дубинки. Если разогнать покупателей хлеба, хлеба больше не станет.

Седой септон вышел из-за деревянной звезды.

— Покажите людям зерно, — сказал он. — Не книги о зерне. Не печати. Само зерно.

— Наконец разумное требование.

Ближайший городской склад стоял за рынком. Ключник увидел толпу и попытался закрыть уже закрытую дверь ещё одним засовом. Нед снял его руку с железной скобы.

— Открывайте.

— Там королевский запас.

— Именно его пришли увидеть.

Ворота распахнули. За ними до потолочных балок поднимались мешки с пшеницей и рожью. Между рядами оставались проходы для грузчиков. На полу лежали просыпанные зёрна, шелуха и дохлая крыса. Поднимать её я не стал: дорогу к королевским запасам она и так знала слишком хорошо.

Толпа подалась вперёд. Нед отвёл золотые плащи к стенам, а септон выбрал из первого ряда двух женщин с корзинами, старого пекаря, грузчика и троих ремесленников. Они вошли внутрь, разрезали случайные