Его мёртвое величество - Аркадий Изломов

— Станнису связь не требовалась, — ответил я. — Ему дали рабочий способ уничтожать наших сотрудников. Он проверил и ввёл порядок.

— Значит, теперь против нас воюет человек, который читает инструкции, — сказал Тирион.

— Худший вид противника.

Доннелу вынули болт и отправили к Ружене за новой плечевой скобой. Гаррена вычеркнули из списка действующих разведчиков. В графе причины Нед написал: «Окончательное уничтожение при исполнении».

До полудня с восточной дороги пришла телега.

На ней лежали пятеро людей прибрежного дозора. У двоих были стрелы в груди. Одному перерубили бедро. Четвёртого закололи в спину. Пятый всё ещё сжимал ремень сумки с донесениями.

Начальник дозора показал на тела.

— Их можно вернуть?

Тела можно было.

Но после боя кто-то аккуратно сложил головы вместе, облил маслом и сжёг до белой кости.

Тела были ещё тёплыми.

Людей уже не было.

При жизни у Ренли было сто тысяч мечей.

После смерти у него осталось сто тысяч вакансий.

В памяти Кривошея поле перед Королевскими воротами начиналось с трёх рядов шестов. На первом висела зелёная роза. На втором белая тряпица обозначала дорогу домой. На третьем не было ничего. Люди, выбравшие Станниса, отказались брать у нас его знамя, а собственного у нас не нашлось.

— Вы могли повесить оленя, — сказал Ренли.

— У нас два мёртвых Баратеона и один живой противник с тем же гербом, — ответил Тирион. — Склад знаков различия временно закрыт.

Писцы всё-таки поставили под пустым шестом дощечку «К Станнису». Через минуту первый сторонник Станниса перевернул её надписью к земле. Направление осталось безымянным, но очередь нашла его без труда.

Перед шестами стояли двенадцать представителей бывшей армии Ренли. За ними ждали отряды, телеги, повара, оруженосцы и семьи тех, кто привёз семью на войну, потому что рассчитывал быстро стать победителем.

Стол не ставили.

Решение требовалось принимать ногами.

— До полудня каждый отряд выбирает направление, — сказал Нед. — Идущие домой получают охранную грамоту. Входящие в оборону столицы подчиняются общему командованию. Уходящие к Станнису после полудня считаются его войском.

— Моим войском, — сказал Ренли.

Маргери посмотрела на него.

— У вас нет войска. Мы вчера подписали.

— Я подписал отсутствие отдельной армии. Эти люди могут остаться моей общей армией.

— Общая армия называется союзной.

— Это менее красиво.

— Зато получает зерно.

Ренли оглянулся на людей. При жизни он мог позволить себе спорить о красивом названии дольше. Теперь обозы уже разгружали, а верность портилась быстрее мяса.

Первым вышел седой рыцарь с коронованным оленем на пряжке.

— Я присягал вам, — сказал он Ренли. — После вашей смерти закон ведёт меня к старшему брату.

— Старший брат меня убил.

— Это не делает его младше.

Ренли посмотрел на него долго.

— Ты всегда был отвратительно последователен, сир Пармен.

— Вы поэтому держали меня рядом.

— Нет. Я держал тебя рядом, потому что на пирах ты пил медленнее остальных и мог потом назвать виновных.

Сир Пармен поклонился Ренли. Только ему.

— Я уйду к Станнису.

— Тогда возьми три дня зерна и не бери моих подвод, — сказал Ренли. — Если собираешься служить моему убийце, хотя бы не опаздывай.

Маргери поставила подпись под выдачей продовольствия. Тирелльский писец нарисовал углём коронованного оленя на трёх мешках и направил людей сира Пармена к пустому шесту.

Люди прошли первыми. За ними повели верховых коней. Две тяжёлые кухни остались на месте. Повар одной попытался уйти следом, вспомнил о котлах, вернулся и объявил, что его присяга не распространяется на плохо приготовленную пищу.

Следующий лорд хотел домой. Он привёл четыреста копий, шестьдесят телег и мать, которая каждое утро присылала гонца с требованием прекратить войну до начала осенних дождей.

— Ваша мать разумнее половины совета, — сказал Тирион.

— Она считает, что короли должны воевать после сбора урожая.

— Разумнее всего совета.

Нед выдал ему грамоту. На телегах поставили белые полосы. Мастера обозов забрали лишнее зерно, вернули двух одолженных коней и нашли оруженосца, который случайно сменил сторону вместе с седлом.

— Я служу сиру Аллерту, — заявил он.

— Сир Аллерт идёт к Станнису, — сказал писец.

— Тогда седло служит другому человеку.

Его поставили в очередь для выяснения верности после имущества.

Третья делегация разделилась прямо перед шестами. Старший брат выбрал Тиреллов, младший Станниса. Оба потребовали шесть семейных телег, походную кухню и палатку с целой крышей.

— Кони мои, — сказал старший.

— Повар присягал мне, — сказал младший.

Повар обнял котёл и отказался подтверждать обе версии.

— Палатку покупал отец, — продолжил старший.

— Отец оставил её мне.

— Отец жив.

— Именно поэтому он ещё не успел передумать.

Нед потребовал опись дома. Опись находилась в одной из семейных телег. Братья одновременно указали на разные.

Ренли выслушал их и принял первое решение, которое немедленно устроило обозных мастеров.

— К Станнису уходят люди, а не имущество дома. Три дня зерна понесёте на спинах. Телеги останутся тому, кто продолжит кормить остальных.

Младший брат посмотрел на пустой шест.

— Тогда пойду без палатки.

— Станнис тебе сразу понравится.

Младший ушёл к своим людям. Старший забрал телеги. Повар дождался, пока они разойдутся, и покатил котёл к зелёной розе.

После этого следующие делегации начинали со списка подвод. Клятвы оставляли на потом. Выбравшие Станниса получали зерно, быстрых лошадей и ничего, что не могло за ними угнаться. Возвращавшиеся домой получали белую метку и ровно столько имущества, сколько значилось в описи. Входившие в оборону столицы оставляли обоз целиком и сразу узнавали номер амбара, участок стены и живого командира.

К полудню поле двигалось тремя течениями.

Зелёные метки шли к воротам. Белые поворачивали на юг и запад. Люди без меток складывали тяжёлые кухни, меняли обозных лошадей на верховых и готовились идти к основной армии Станниса.

Ренли переходил от одного отряда к другому. Он называл офицеров по именам, помнил долги, свадьбы и трусость, которую при жизни обещал никому не упоминать. Одному капитану он напомнил, где тот спрятался во время первой атаки. Капитан выбрал зелёную розу, чтобы Ренли не успел рассказать продолжение.

Маргери шла рядом и не давала покойному жениху обещать должности, отсутствующие в договоре.

— Я могу назначить его хранителем восточных земель, — сказал Ренли после третьей попытки.

— Можете назвать, — ответила Маргери. — Назначение требует живой печати.

— Тогда подпиши.

— Восточные земли ещё не наши.

— Поэтому должность свободна.

К вечеру бывшая армия перестала быть лагерем и стала тремя дорогами.

На поле остались кострища, сломанные шесты, две невостребованные палатки и семь человек, которые не успели решить до полудня. Нед записал их как временно разоружённых. Ренли предложил записать как медлительных изменников.