Его мёртвое величество - Аркадий Изломов

Я очнулся королём за час до казни человека, которого собирался назначить десницей.

Разумеется, в тот момент я ещё не знал ни имени человека, ни названия должности. Я сидел в комнате с красными коврами, золотыми львами и таким количеством резных стульев, будто прежний владелец тела боялся однажды остаться без трона. На мне была тесная одежда, на голове тяжёлая корона, а в памяти дрались две жизни.

В одной я был некромантом. Не величайшим и не последним, как любят представляться люди, которым некому проверить рекомендации. Просто хорошим специалистом. Я поднимал солдат, возвращал мастеров к станкам и однажды восстановил главного счетовода после того, как тот попытался унести годовой отчёт в могилу. Там осталась моя мастерская — инструмент, который я собирал тридцать лет, и стол, на котором всё лежало по руке. Я решил считать происходящее отпуском.

Во второй жизни меня зовут Джоффри Баратеон. Мне тринадцать. Я был королём, садистом и результатом очень близких семейных отношений.

Последний факт объяснял многое, но ничего не исправлял.

Я встал. Ноги оказались длиннее ожидаемого и хуже слушались. В серебряном зеркале на меня смотрел красивый светловолосый мальчик с мокрыми губами. За его глазами не было ни капли некромантии. Сила находилась глубже, под рёбрами, холодным узлом на месте, где в прежнем теле лежал многолетний запас смерти.

Узел был маленьким.

Я потянулся к нему и услышал за окном хлопанье крыльев.

На каменном подоконнике лежал голубь. Птица врезалась в стекло и сломала шею. Голова была вывернута, один глаз смотрел в небо, второй в комнату. Рядом сидел жирный рыжий кот и собирался приступить к завтраку.

Подходящий случай для проверки полномочий.

Я коснулся мёртвой птицы. Холодный узел раскрылся тонкой нитью, вошёл в труп и натянулся. Голубь дёрнулся. Кот замер с открытой пастью.

Птица поднялась.

Шея осталась сломанной. Голова болталась на груди, крыло волочилось, из прокушенного бока торчали два пера. Однако голубь встал именно так, как вставал всю жизнь. В его мёртвых мышцах сохранилась память о лапах, ветре и полёте.

Я приказал ему взлететь.

Он оттолкнулся от камня, сделал круг по комнате и врезался в корону. Посадка требовала доработки.

Кот бросился под кресло.

Голубь приземлился на спинку, развернул целый глаз к хищнику и медленно раскрыл клюв. Кот зашипел, выскочил в дверь и едва не сбил женщину в зелёном платье.

Женщина вошла без стука. Тело узнало её раньше меня. Серсея Ланнистер, королева-мать, сестра моего настоящего отца и одна из причин, по которым в этом мире стоило держать семейные праздники под надзором септона.

Она посмотрела вслед коту, потом на меня.

— Через несколько минут тебя ждёт народ.

Голубь сидел за моей короной и был не виден с двери. Из его бока на бархат капнула кровь.

— Народ подождёт.

Серсея прищурилась. Судя по памяти тела, прежний Джоффри говорил тем же тоном, когда хотел кого-нибудь выпороть. Мне требовалось время, чтобы подобрать собственный.

— Ты произнесёшь то, что мы обсуждали, — сказала она. — Старк признает измену. Ты проявишь милосердие и позволишь ему принять чёрное.

Память услужливо раскрыла лица и события. Эддард Старк, лорд Винтерфелла, бывший десница, человек, который раскрыл происхождение моего тела и не сумел использовать открытие. Его дочь Санса была моей невестой. Вторая дочь исчезла. Старший сын собирал войска.

Старк имел опыт управления Севером, командования армиями и работы десницей. Королевство собиралось выбросить такого человека на Стену, где он провёл бы остаток жизни среди снега и преступников.

Кадровая политика здесь была хуже родословной.

— Он действительно умрёт, если я прикажу? — спросил я.

— Толпа этого хочет, но смерть Старка начнёт войну. Поэтому ты его пощадишь.

— Я спросил о технической стороне.

Серсея подошла ближе.

— С тобой всё хорошо?

Мёртвый голубь выбрал этот момент, чтобы перепрыгнуть с кресла мне на плечо. Его голова качнулась и стукнула меня по щеке.

Серсея отшатнулась.

— Что это?

— Испытательный срок.

Я приказал птице перелететь на стол. На этот раз она не врезалась ни во что. Крыло работало несмотря на разорванную мышцу. Смерть убрала боль, страх и необходимость дышать, но оставила навык.

Серсея побледнела.

— Убей это.

— Уже.

Голубь поклонился. Я этого не приказывал. Видимо, при жизни его кормил кто-то из придворных, научивший птицу выпрашивать крошки. Навыки сохранялись даже самые бесполезные.

Дверь снова распахнулась. Вошёл седой рыцарь в белом плаще. Барристан Селми, командующий королевской гвардией, шестьдесят один год, исключительный мечник, устаревшее чувство чести. Память тела выдала сведения с раздражением. Я оценил их иначе.

Шестьдесят один год означал скорую потерю ценного сотрудника. К счастью, теперь поправимую.

Селми увидел голубя. Его рука легла на меч.

— Ваше величество, отойдите от птицы.

— Она служит короне.

— У неё сломана шея.

— Это не мешает ей выполнять обязанности.

Селми перевёл взгляд на Серсею. Та молчала. Она была достаточно умна, чтобы не отрицать то, что только что пролетело у неё перед лицом, и недостаточно спокойна, чтобы придумать полезную ложь.

Я протянул руку. Голубь сел на запястье. Через связь я чувствовал простую память птицы: башни, горячую черепицу, зерно на площади, тысячи людей вокруг Великой септы. И высокий помост. На помосте стоял палач с большим мечом.

Там уже готовили вакансию.

— Сколько человек погибло в столице за последнюю неделю? — спросил я.

Селми нахмурился.

— Мне неизвестно.

— В темницах есть казнённые?

— Разумеется, но зачем вам…

— Сколько рыцарей погибло при аресте людей Старка?

Серсея наконец обрела голос.

— Джоффри, прекрати.

Я посмотрел на неё. В памяти тела она была властью, любовью и страхом одновременно. Для меня она была женщиной с хорошим политическим чутьём и катастрофическими привычками найма.

— Ты хотела сохранить жизнь Старку, чтобы предотвратить войну. Разумно. Но война уже началась. Его сын поднял Север, Ренли уехал, Станнис молчит слишком громко. Живой Старк может отказаться служить. Мёртвый будет связан королевской волей.

— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь.

— Поэтому мне нужен опытный советник.

За дверью загремели трубы. Толпа у септы ответила рёвом. Селми шагнул ко мне.

— Ваше величество, что бы вы ни задумали, прошу помнить, что Эддард Старк признал вину перед богами и людьми.

— Прекрасно. Значит, предварительное собеседование он прошёл.

Я направился к выходу. Мёртвый голубь перелетел на корону и устроился между золотыми зубцами. Серсея схватила меня за локоть.

— Если ты прикажешь убить Старка, назад пути не