Тыквенная история - Аля Миррова
— Дорогая, иди с мистером О’Брайном и помоги ему договориться с птицами.
— Хорошо, бабушка.
Лизи на тот момент было всего десять лет. Пусть не сразу, но ей удалось объяснить бестолковым пернатым, что тут им не рады. Тем не менее они ни в какую не желали покидать насиженного места. В итоге сошлись на том, что фермер выделил воронам крошечный клочок поля в личное пользование, обязавшись ежегодно выращивать на нем тыкву специально для них. А они обещали охранять его урожай от крыс и мышей. С тех пор птицы больше не тревожили его, а благодарный фермер разрешил девочке раз в год, накануне Самайна самой выбирать любую понравившуюся тыкву для своих поделок.
Так что закончив все свои важные дела, разобрав покупки и украсив дом к празднику, ведьмочка переоделась в теплое платье из темно-зеленого твида и высокие до колен ботинки на шнуровке. Застегнула на тонкой талии широкий ремень, к которому крепился волшебный мешочек, куда можно сложить все, что угодно. После чего Лизи накинула на плечи плащ, нахлобучила шляпу и вышла на крыльцо. Китти, которая все это время активно помогала ей, а если быть точной, досаждала советами, уже была там. Кошка беспокойно водила носом, словно уже чуяла грядущие неприятности, о которых Лизи даже не подозревала.
— В воздухе пахнет магией, — сообщил ей фамильяр.
— Так Самайн скоро, чего ты хочешь! Самое время для магии и волшебства!
— Я бы сказала для чар и колдовства! — недовольно промяукала Китти.
— Не нравится мне все это! Может останемся сегодня дома? Давай завтра сходим! Время еще есть!
— Совсем сбрендила! А фонарь? Где я завтра тыкву для фонаря возьму? Туда с утра столько народу понабежит! Самые хорошие вмиг расхватают! — возмутилась Лизи, пытаясь скрыть тревогу.
На самом деле девушке и самой было как-то не по себе. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и начало быстро смеркаться. Еще час и станет совсем темно.
— Вот надо было по дороге к О’Брайну заглянуть. Ведь пролетали же мимо. Или бросить все и слетать сразу. Разобрать покупки и развесить гирлянды можно было бы и вечером, — вздохнула она про себя.
Однако природная вредность и упрямство взяли верх над здравомыслием. Подосадовав на то, что так затянула с походом на поле, Лизи вызвала метлу. Ничего. Они успеют. Тут дел-то на полчаса. Выбрать тыкву, вырезать рожицу и зажечь огонек внутри. Непонятно почему, но Лизи всегда вырезала тыкву прямо в поле. Скорее по привычке, перенятой от бабушки Аннеты, которая нянчилась с ней лет с семи, пока мать, занявшая к тому моменту пост главы ковена, моталась по всей стране, улаживая различные вопросы и проблемы государственной важности.
— Идем, Китти, чем быстрее начнем, тем быстрее закончим!
Лиз уселась на метлу, кошка, ворча про себя, на этот раз устроилась сзади, и они полетели.
Глава 4
Минут через пять Лиз уже стояла посреди огромного тыквенного поля. Со всех сторон ее окружали тыквы. Они лежали прямо на земле, готовые к уборке, которая начнется сразу после Самайна, а их высохшие плети покрывали все вокруг, напоминая Лиз перепутанную кудель из остатков пряжи и обрезков нитей. Небо стремительно темнело. К тому же стало прохладнее, и со стороны Проклятого леса по полю уже пополз серый осенний туман. Он тонкой полупрозрачной дымкой быстро укрывал все вокруг. Следовало поспешить, потому как назло ветер стих, и скоро ничего не будет видно в этом молочном мареве.
Обычно девушка сама бродила по полю, выбирая подходящий плод, но сегодня она решила обратиться к магии поиска. Проговорив заклинание, Лиз выпустила силу, которая немедленно сформировалась в тонкую огненную нить, прокладывая ей маршрут. Стараясь не отставать от путеводного огонька, она торопливо пробиралась среди сотен и сотен тыкв. Обычно, при свете дня, это зрелище вызывало у нее восторг. Но сейчас они откровенно пугали ее. Так и казалось, что вот-вот одна из них обернется, и в наступающей темноте вспыхнут горящие прорези глаз и оскал жуткой улыбки. Так что сейчас Лиз шла вперед, стараясь не смотреть по сторонам.
— Скорее, Китти, уже почти стемнело, — поторапливала она кошку, которая плелась где-то сзади.
Тем временем огонек уводил ее все дальше и дальше от дороги, от деревни, куда-то вглубь, к месту, где одиноко возвышалась старая водокачка, построенная тут еще в незапамятные времена. О’Брайн использовал ее для полива. Словно заколдованная башня злого волшебника, она высилась над лежащим вокруг полем. Место это считалось нехорошим, и сам фермер старался бывать здесь лишь при свете дня да в ясную погоду.
Но огонек, созданный Лиз, упорно стремился туда. Вдруг он исчез, рассыпавшись яркими искрами. Ведьмочка подбежала к этому месту. Там, чуть повыше остальных, на большом плоском валуне, вросшем в землю, куда волей судьбы забралась ее плеть, лежала та самая тыква.
— Идеально! — захлопала в ладоши Лиз, — лучше и не надо!
Она опустилась на колени рядом с этим импровизированным верстаком, достала из своего мешочка ножик для резьбы по дереву и принялась за изготовление фонаря. Рядом на камне лежало ее зеркальце, и Лиз время от времени поглядывала в него, сверяясь с рисунком. Она так увлеклась творчеством, что совсем не заметила, как туман целиком накрыл поле.
— Лизи, пойдем отсюда! Мне страшно! У меня каждая волосинка стоит дыбом! — жалобно мяукала Китти, пытаясь забраться ей на колени.
— Еще чуть-чуть, я почти закончила!
Лиз смахнула со лба прядь:
— Сейчас зажжём огонек и можно лететь домой. Надеюсь, Джеку понравится!
Она полюбовалась на готовый тыквенный фонарь, внутри которого теплился яркий огонек ее силы. А затем еще раз взглянула в зеркальце, чтобы сравнить результат с изображением, и почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом.
Вместо улыбающейся нарисованной физиономии на нее смотрела страшная перекошенная рожа. Полусгнившая тыква, местами покрытая густой шапкой серой плесени, где-то провалившаяся и потрескавшаяся от времени, жутко щерилась выщербленным оскалом. Из уголка рта, словно слюна, капала гнилая жижа, а провалы перекошеных глазных отверстий горели зеленоватым призрачным светом.
Лиз медленно обернулась через плечо в надежде, что это лишь не в меру разыгравшееся воображение. За ее спиной стоял высокий худой силуэт. Тонкие плети конечностей, больше похожие на кости, обтянутые кожей. Заношенный старинный сюртук, местами подранный. Брюки и вовсе почти превратились в лохмотья. А то, что когда-то было добротными кожаными сапогами, сейчас