Переодетым в Лхасу. Секретная экспедиция - Уильям М. Макговерн

Другим развлечением во время моего плена было для меня чтение. Лхатен покупал мне книги на рынке. Это были книги обычного типа, т. е. напечатанные посредством больших вырезанных деревянных брусков на грубой бумаге. Я поручал ему покупать книги двух категорий, выбирая наиболее распространенные как среди мирян, так и среди духовенства. В результате он мне принес томов пятьдесят или шестьдесят. Книги первой категории неинтересны: покаяния в грехах, обращенные к прежним буддам, собрания заклинаний или жизнеописания далай-лам и других святых. Но между книгами особенно популярными среди монахов я нашел три очень интересных.

Первая книга — «Доманг» (буквально: Мани-сутра), сборник наиболее известных коротких бесед из большого сборника «Кан-чжюр». Эта книга — золотое дно для тибетского монаха, так как за произнесение или пение отрывков этого сочинения он получает большую плату от частных лиц, «Кан-чжюр» — слишком громоздкая книга, «Доманг» же весьма портативна. В «Кан-чжюре» много поистине прекрасного, но и много нелепого; в «Доманг» вошло как-раз последнее, а именно: магические заклинания и формулы, обеспечивающие милость богов и демонов.

Вторая книга — собрание стихотворений тибетского святого Милараспа. Это — странствующий аскет, одетый в рубище, и поэт с несомненным художественным дарованием. Детский лепет о магии и мифологии перемешан у него с яркими описаниями страны и людей; общий тон всего его творчества — признание ничтожности всего сущего.

Третья книга — «Лам-чен» или «Ламрин — чемпо», т. е. «Стадии» или «Великий путь» (к спасению). Это — замечательное сочинение Цонг-Капа, основателя ныне существующей тибетской церкви, предназначенное служить руководством для учеников на их пути к конечному спасению; оно содержит много рассуждений о философских основах буддизма и дает прекрасное представление о буддизме теоретическом, идеальном и его отношении к буддизму, практикуемому на деле.

С разрешения Сонама и Царонга меня навещали различные лица, которым я обязан самыми интересными часами в период своего заключения. Между прочим, приходили и монахи из более или менее либеральных, узнавшие о том, что я интересуюсь изучением их религии. К одному из них, очаровательному старику, я особенно привязался; он нередко просиживал у меня по нескольку часов, выпивая невероятное количество чая с маслом и разбирая тонкости буддийской метафизики. Религия, философия и наука Европы были для него книгой за семью печатями, но с точки зрения тибетского средневековья он был крупным ученым. Его понятия о географии были чрезвычайно смутные; мир для него являлся цилиндром, а солнце и луна — крошечными спутниками, вращающимися вокруг него. Впрочем, подобные предметы в его глазах не имели значения: его занимали вопросы бытия, природы вещества, присущие ему свойства, и в этой области он выказывал глубокое проникновение. При всей своей учености он был прост и наивен как ребенок и вместе с тем учтив как воспитанный человек старого времени; мирское зло его глубоко огорчало, в его благочестии и набожности не чувствовалось и следа софистики. Едва ли он был когда-либо превзойден кем-нибудь из святых. Для выяснения спорных пунктов требовались тексты, и милейший старик приносил и дарил мне драгоценные манускрипты сочинений древних тибетских и индийских ученых. Для меня это были неоценимые подарки: ведь приобретение буддийской религиозной литературы было одной из моих главных задач.

Печатных книг я приобрел много. Деревянные бруски для печатания названной литературы хранятся в больших монастырях, и для получения книги приходится доставить в монастырь свою бумагу и поручить кому-нибудь из монахов последить за тем, чтобы для печатания были взяты надлежащие бруски. Эти-то хлопоты и брал на себя мой старый философ. Подкупающая простота его характера составляла яркий контраст с невежеством и грубоватостью тибетских монахов.

Впоследствии я узнал, что подобные ему люди встречаются среди монахов, достигших степени «гешэ» или доктора богословия. Эта степень — конечная цель, которую ставит перед собою каждый тибетский монах, но достигают ее весьма немногие, так как для сдачи связанных с нею экзаменов требуются часто двадцать лет занятий и обширное знание текстов; несмотря на наличие тысяч монахов, во всем Тибете едва ли найдется более сотни настоящих гешэ. Степень гешэ — пятая, высшая ступень ученой карьеры тибетского монаха: мальчик поступает в монастырь послушником; научившись читать и писать и затвердивши несколько страниц религиозных текстов, он получает степень «джениэ», которому соответствует звание «упасака». Это звание в других буддийских странах дается и благочестивым мирянам, в Тибете же служит подготовительной ступенью к достижению монашеского сана. Третий ряд экзаменов дает степень «ге-цю» (или «ге-цул»), связанную с соответствующим повышением в духовной иерархии. Многие монахи, особенно в провинциальных монастырях, дальше этой степени не идут: она дает им право участвовать в большинстве религиозных церемоний. Дальнейший ряд экзаменов и соответствующие подарки монастырским властям приводят к степени «гелонг», которую получают монахи, вполне подготовленные к занятию всех монастырских должностей. Этой степени достигает не менее половины всего числа монахов. Те немногие, которые посвящают себя науке, после очень строгих экзаменов и защиты публичной диссертации получают звание гешэ.

Раньше чем закончить повествование о моем путешествии, я хочу поделиться с читателем сведениями, собранными мною за время моего пребывания в Лхассе и касающимися реформ последних лет, административной системы, а также социальных вопросов и экономического положения страны. Получением этих сведений я обязан моему любезному хозяину Сонаму и нескольким другим лицам, с которыми я имел удовольствие познакомиться в Лхассе.

Крупные преобразования, проведенные за последнее время, коснулись, между прочим, почты и телеграфа. Прежняя система доставки писем казенными курьерами имела в виду только нужды правительства, частные же письма в исключительных случаях передавались этими курьерами за вознаграждение со стороны отправителя. Ныне вводится правильная почтовая система, и пересылка частной корреспонденции и частных посылок узаконена. Пока в центральных провинциях учреждено только двенадцать почтовых контор. Почта, как и прежде, перевозится на пони, но довольно быстро: письмо из Лхассы в Гианцзе (1225 км) доставляется через два с половиной дня. Отпечатана интересная серия марок, но наличие на письме почтовой марки еще не вполне гарантирует его доставку, — большое значение имеет одарение почтальона. Тибет не включен в международный почтовый союз; прямого почтового сообщения между Лхассой и внешним миром нет; но в Гианцзе рядом с тибетской почтовой конторой имеется и английская; если имеешь там приятеля, согласного передавать письма из туземной конторы в иностранную, то можно, живя в Лхассе, вести корреспонденцию с Англией и Америкой. Мне рассказывали, что далай-лама получает из этих стран много писем от частных лиц с просьбами о допущении в Лхассу, но все