Переодетым в Лхасу. Секретная экспедиция - Уильям М. Макговерн

интригами. После смерти пятого далай-ламы порядок престолонаследия нарушился, началось соперничество различных партий, отстаивавших своих претендентов. Одна из партий обратилась к китайскому императору, с тем, чтобы с его помощью утвердить на престоле своего ставленника и обеспечить страну от иностранного вторжения. Китайцы водворили порядок, но за обычную цену: в 1720 году император Китая объявил Тибет вассальным автономным государством и назначил в Лхассу двух «амбаней» или политических агентов. Номинально амбани были только дипломатическими агентами, но в их руках сосредоточилась огромная власть, и до 1912 года Тибет был вынужден признавать свою зависимость от Китая. Порядок престолонаследия не был изменен, однако избрания далай-лам стали следовать друг за другом с чрезвычайной быстротой. Власть находилась в руках регента, который в свою очередь находился под контролем амбаней. Регенту полагалось оставаться на своем посту до истечения несовершеннолетия далай-ламы, но на деле ни один далай-лама не доживал до достижения совершеннолетия. Предел жизни последних четырех далай-лам достигал в одном случае одиннадцати, в трех-восемнадцати лет. Другими словами, юные далай-ламы были марионетками в руках духовной олигархии, управлявшей страной. Боясь того, что взрослый далай-лама не будет достаточно гибок в их руках, эти всемогущие священнослужители следили за тем, чтобы верховный правитель был «отозван» для нового воплощения до своего совершеннолетия.

Нынешний далай-лама — единственное исключение из этого за сто и даже более лет. Присущий ему сильный характер ярче всего выразился в его уменьи избежать до настоящего времени смерти. Он — сын крестьянина, и его избрание было продиктовано, очевидно, политическими мотивами. В момент его вступления на престол Тибет находился под сильным влиянием Китая, а Китай не желал, чтобы верховное управление находилось в руках тибетца богатого и знатного. Бывший крестьянский мальчик, которому сейчас за пятьдесят лет, сумел, будучи далай-ламой, отвоевать себе власть, столь долго узурпировавшуюся монашеской олигархией. Подозревая, — может быть, зная по наслышке, — о судьбе своих предшественников, он в молодости тщательно избегал есть пищу, не испробованную его приближенными, и вообще искусно избегал всякой опасности. По достижении восемнадцатилетнего возраста он настоял на присвоении себе власти, дотоле принадлежавшей ему лишь номинально, и в конце концов добился своего. Ободренный успехом, чувствуя в себе «волю к власти» и «волю к жизни», теперешний далай-лама на собственную ответственность пустился в смелую и несколько неосторожную иностранную политику. Авансы, которые он сделал России, вызвали неудовольствие Великобритании и Китая, более или менее прямым последствием чего была британская экспедиция в Тибет под начальством полковника Ионгхёзбенда (в 1904 году). Немедленно по вхождении британских войск в Тибет далай-лама бежал в Монголию, впоследствии перебрался в Китай и временно жил в Пекине. В 1908 году он вернулся в Тибет, но волею судеб прожил там только около восемнадцати месяцев, до того момента, когда пришла очередь Китая завоевывать Тибет, а Великобритании, т. е. Британской Индии — приютить беглеца. От 1910 до 1912 года далай-лама оставался в Индии.

В 1912 году благодаря активности, проявленной Царонгом, китайцы были изгнаны из Тибета. Далай-лама вернулся к власти и сам принялся «водворять порядок в своем доме». В этом деле он выказал необычайные способности, и результатом его деятельности явилось настоящее политическое положение Тибета, представляющее огромный интерес.

Страна резко разделена на две активные партийные группировки. Одна — дворцовая партия, поддерживаемая значительной частью светской аристократии и крестьянством; другая, представленная так называемым национальным собранием, состоит в большей своей части из ставленников трех больших монастырей. Обе партии в высокой степени автократичны, но церковная — значительно реакционнее. Дворцовая партия включает много лиц, поживших за границей; эта партия сравнительно прогрессивна. Дворцовая партия симпатизирует Англии, клерикальная — Китаю; группы, специально заинтересованной Россией, в данное время нет.

Дворцовая партия пока растет, но интересно вообразить, что наступит после смерти нынешнего далай-ламы? Возьмет ли Царонг в свои руки бразды правления и провозгласит ли себя верховным повелителем, о чем шепчутся некоторые, или он сумеет подчинить себе нового избранника? Не сбудется ли древнее пророчество и не станет ли тринадцатый далай-лама последним носителем этого титула, а Тибет — открытым для «белых варваров» Запада? Поставить эти вопросы легко, но кто на них ответит? Эти мысли бродили в моей голове во время моей приятной беседы с далай-ламой.

На следующее утро разыгралась буря. Слухи обо мне распространились и дошли до ушей фанатичных монахов. Под моими окнами собралась толпа. Меня стали вызывать, раздавались крики: «смерть иностранцу!..» Снизу доносился настоящий «гимн ненависти». Летели камни и палки. К счастью, доступ в мое помещение был очень неудобен. Правда, стекла в окнах были разбиты, но так как толпа не была вооружена, то она, не войдя в дом, особенного вреда причинить не могла. Все дома Лхассы построены вокруг внутреннего двора; подвальный этаж занят кладовыми и конюшнями и не имеет ни окон, ни двери на улицу; двор сообщается с улицей исключительно через широкие ворота; лестницы в верхние этажи — все со стороны двора. Для предосторожности я заставил закрыть и запереть засовом ворота и приготовился выдержать осаду. Толпа ломилась в ворота, но крепкие стойки не поддавались. Тем не менее я счел более безопасным выйти из дома, решив временно искать приюта в другой части города. Никто из толпы не имел ни малейшего представления о моей наружности. Тщательно восстановив свой дорожный костюм, вместе с своими слугами выскользнул я через маленькую потайную дверь на соседний двор, а оттуда — в переулочек. Я решил искать приюта у одного мелкого чиновника, отнесшегося ко мне весьма дружелюбно, но по дороге подумал, что любопытно бы посмотреть на чернь, окружавшую мой дом.

Все внимание толпы было обращено на то место, где предполагалось мое присутствие, никому не могло притти в голову, что намеченная жертва стоит среди этой самой толпы. Я обошел ее кругом и стал в задних рядах. Чтобы не отстать от других, я тоже покричал, даже поднял камешек и бросил его в свое собственное окно. Впоследствии я узнал, что наготове стояли войска, чтобы оказать мне помощь, но она оказалась излишней. Когда стемнело, толпа рассеялась, и я вернулся домой.

В последующие дни происходили небольшие враждебные демонстрации, но как только стало известно, что я нахожусь под защитой правительства, дело до серьезного не дошло. Правительство убедило меня не покидать дома до окончания новогодних празднеств, так что от 27 февраля до 13 марта я находился в положении узника. Это время я посвятил восстановлению своего здоровья. Меня изнуряли кровохарканье и дизентерия, и я подумывал о том, не пригласить ли к себе ламу из знаменитой Медицинской школы. Однако мне