Путешествие в страну майя - Алла Юльевна Макарова

Каменные ступени широкой лестницы ведут во внутренний двор от центрального входа галереи. На наружной стене по обе стороны лестницы, как бы охраняя вход, выстроились в ряд гигантские мрачные фигуры. Они высечены резцом на каменной плите в технике барельефа. На них живописные головные уборы из перьев, богатые ожерелья. Они слегка откинулись назад, как бы пораженные глубокой тревогой и испугом.

Восточная сторона внутреннего двора. Дворец Паленке.

«Рисунок и анатомические пропорции фигур произвольны,— замечает Стефенс,— но изображенная сцена настолько эмоциональна, выразительна, что ясно говорит о талантливости художника и о его живом воображении».

Когда исследователи впервые вошли во внутренний двор дворца, они ничего не могли разглядеть вокруг: все заросло деревьям» и было завалено кучами обломков- и мусора. И для того чтобы зарисовать фигуры поразившего их барельефа, пришлось раскопать и убрать весь архитектурный мусор, скопившийся за многие годы у стен галереи.

Анфилады комнат — это, по-видимому, были, спальни — тянулись вдоль внутреннего двора и с той, и с другой стороны. Справа все простенки разрушены. С левой же стороны они все еще стояли, и по-прежнему лепной орнамент украшал их. В комнате, занимавшей центральное положение, в одном из отверстий дверной арки был найден обломок деревянной притолоки около ' тридцати сантиметров длиной, сильно изъеденный червями.

«Это единственный кусочек дерева, который мы нашли в Паленке,— сожалеет Стефенс.— Пройдет немного лет, и от него ничего не останется. Мы нашли его уже после того, как пришли к заключению, что на дверях дворца были деревянные притолоки».

По ту сторону двора, напротив парадной лестницы, находилась другая лестница с широкими каменными ступенями. По обе стороны ее виднелись иероглифы, высеченные на камне.

Каждый день, уходя на работу или возвращаясь «домой»— на галерею дворца, исследователи шли по каменным ступеням лестницы, а мрачные, загадочные фигуры смотрели на них с барельефа, прямо в лицо. Они снова и снова приковывали к себе внимание, словно заворожили их. Стефенс и Казервуд стали считать этот уголок дворца самым интересным местом на развалинах.

Барельеф, высеченный ваятелем древних майя на овальной плите и украшавший одно из дворцовых зданий в Паленке.

Стефенс хотел было сделать раскопки внутреннего двора, но не имел для этого ни оборудования, ни людей. Он предполагал, что внутренний двор выложен каменными плитами или же залит известняковым раствором, что в кучах архитектурного мусора, где валялось много лепных рельефов и резных камней, можно найти прекрасные образцы древнего искусства.

«Эта интересная работа останется для путешественника, который приедет сюда вслед за нами,— размышляет Стефенс.— Может быть, он приедет сюда с лучшим, чем у нас, оборудованием и у него будет больше рабочих. И мне кажется, что, если он и не найдет здесь зарытых сокровищ, одна лишь возможность полюбоваться прекрасной архитектурой внутреннего двора будет ему хорошим вознаграждением за труд и расходы».

Недалеко от «Большого дворца», сбоку, находятся несколько простых построек.

Главная из них — башня, сохранившаяся, как и «Большой дворец», до наших дней. Она возвышается на южной стороне второго двора и обращает на себя внимание путешественников высотой и пропорциями. Однако при более внимательном, детальном изучении ее археолог не нашел в ней ничего интересного.

На восток от башни находится еще одно дворцовое здание с галереями. Одна из них богато украшена художественными барельефами. Казервуд зарисовал со свойственным ему вкусом и Достоверностью один из этих барельефов.

Он высечен на твердом камне овальной формы и замурован в стену. Сохранились лишь следы роскошного лепного бордюра в котором был заключен барельеф.

Главная фигура барельфа изображена сидящей, со скрещенными ногами, на мягком, низком сиденье, украшенном двум», головами ягуаров. Поза свободная, черты лица напоминают другие портреты дворца: лицо выражает спокойствие и доброжелательность. На шее ожерелье, к нему подвешен медальон с изображением какого-то символа в виде буквы «Т». Как и на всех скульптурных портретах, в ушах у изображенного персонажа серьги, на руках браслеты, а на бедрах повязка. Головной убор отличается от обычных в изобразительном искусстве Паленке он не украшен перьями. Вблизи головы высечены три иероглифа.

Вторая фигура — женщина. Она сидит на полу скрестив ноги, в руках у нее плюмаж из перьев, по-видимому, она делает подношение — не случайно владыка изображен без этого характерного для индейца головного убора. Над головой сидящей на полу женщины четыре иероглифа. Это единственный во всем дворце барельеф, высеченный на камне, если не считать тех, которые украшают стены внутреннего двора.

Нигде во дворце нет таких великолепных лепных орнаментов, как в той части здания, которая в плане отмечена как «комната 1», но, к сожалению, орнамент сильно пострадал от времени. По обе стороны двери — барельеф лепной работы с изображением человека. Тут же поблизости комната, условно названная «маленький алтарь». Богатое ее убранство характерно и для алтарей других зданий, найденных позже на развалинах Паленке.

«Мы ничего не знали об обычаях людей, которые жили в этом грандиозном здании,— читаем в дневнике Стефенса,— и нам трудно было представить, как использовались разные помещения. Но если мы были правы, именуя его дворцом,— название, которое ему дали индейцы, то можно высказать предположение, что, та часть здания, которая выстроена вокруг внутреннего двора, была предназначена для собраний и празднеств, а внутренняя его часть— для правителя и его семьи: маленькая комната с алтарем по современной терминологии может быть названа королевской капеллой. Бродя по развалинам величественного дворца, любуясь его богатым убранством, необычайным, своеобразным стилем, великолепными лепными орнаментами и тончайшей резьбой по камню, чувствуя всю трагедию заброшенности и разрушения, живыми свидетелями которого были лишь вековые деревья тропических джунглей, мы невольно уносились в своем воображении к тем дням, когда разрушающая сила времени еще не коснулась этого величественного творения древних. Дворец стоял во всем своем великолепии, и здесь жили удивительные, загадочные люди, чьи портреты все еще украшали стены заброшенного дворца».

Из дворца не видно ни одного здания. Но если пройти подземным ходом, посетитель попадает на юго-западный угол холма, на котором стоит дворец. И тут же начинается подъем на полуразрушенную пирамиду, на которой со всех сторон остались следы лестниц. Каменные ступени сброшены корнями деревьев.

«Мы карабкались по камням, хватаясь за ветви деревьев, чтобы не упасть,— пишет Стефенс.— Подъем настолько крут, что если