Трансфуристы: Избранные тексты Ры Никоновой, Сергея Сигея, А. Ника, Б. Констриктора - Ры Никонова-Таршис

жантильности в быту с будетлянской удалью в творчестве. Казалось, он родился футуристом, и погремушками ему служили «Пощёчина общественному вкусу», «Садок судей», «Игра в аду». Его познания в этой сфере поражали. Если мне Сергей Подгаевский представлялся малознакомой экзотикой, то для Сигея он едва ли не близкий родственник – такова была степень его вовлечённости в весь этот труднодоступный и, кажется, безвозвратно ушедший мир. «Родственниками» ему были и итальянские футуристы, и немецкие дадаисты, и французские сюрреалисты… Несть числа этой родне.

Он обладал исключительной памятью, способностью к языкам и кулинарии.

Ры и Сигей – мощный союз двух бескомпромиссно, безоглядно творческих людей. Можно сказать, что «Транспонанс» был их третьим ребёнком. А (при-)родные дети, Август и Сигизмунд, ставили авангардистские кукольные спектакли. В этом домике в глухом кубанском городке, в железнодорожном тупике, шла нескончаемая футурналия. Какие картины висели на стенах! А ещё больше было их скатанных в рулоны (вот она, «Одуряка»!)! Книги собственных стихов, прозы, пьес с иллюстрациями авторов, переплетённые Сигеем, были повсюду. Переписанные от руки и перепечатанные на машинке Гнедов, Чичерин, Туфанов… Ещё был мейл-арт, заставивший содрогнуться местную почту. Но с ейским базаром это изобилие не состыковывалось никак. Поэтому в канун тысячелетия оба трансфуриста на пароме отбывают в Германию, заказав для перевозки архива огромный контейнер. Но это уже другая история, не имеющая отношения к журналу. Его выпуск завершился в 1986 году на 36-ом номере.

А. Ник – мой двоюродный брат по отцу и троюродный по матери. В конце 60-х он привёл меня на Малую Садовую, где в кофейне собиралась ленинградская богема. Тогда же он начинает писать стихи и прозу, примыкает к Хеленуктам. В 1972 году, женившись на чешке, уезжает в Прагу. С Ры и Сигеем знакомится через меня, вступает с ними в активную переписку. Потом начинает печататься в «Транспонансе».

Коля был Голливудом (Колявуд), фабрикой снов. Природа наделила его сновидческим даром. Он помнил все свои бесчисленные сны, а главное – умел их виртуозно воспроизводить на бумаге (пенталогия «Сон о Фелмори»). Стоит ли удивляться, что «Сон о Маринетти» оказался в журнале?! Туда же отправились стихи и визуалы.

А в 1984 году, во время последнего приезда А. Ника в Ленинград, состоялось грандиозное выступление трансфуристов в театральной студии Клуба-81, где, помимо пражского гостя, выступали Бахтерев, Ры, Сигей и я, а также звонко лаяли собаки (см. об этом т. 5Б «Антологии у Голубой Лагуны» К. К. К.).

Отмечу здесь, что все пять авторов сборника – художники. А. Ник подвизался в редчайшем жанре абстрактной графики ещё и потому, что как мало кто осознавал иллюзорность «реального» мира. Конкретное для него было не так интересно.

Борис Кудряков – закончив вместе с А. Ником одно и то же фотоучилище, отслужив три года в армии (стройбат рядом с Монголией), тоже оказался на Малой Садовой, где знакомится с К.К. Кузьминским и, наряду с фотографией, начинает писать стихи и прозу, печататься в самиздате. Ры знакомится (благодаря этому) с его творчеством и пишет ему письмо, приглашая к сотрудничеству. Борис приезжает в Ейск и начинает печататься в «Транспонансе».

Борис Александрович был самородком. Он не вышел из хорошей детской. Но в процессе существования сам утончился настолько, что о его последних натюрмортах, снятых обыкновенной мыльницей, можно сказать только одно – дзен.

Опережая своё время, он смело вводил тексты в свои живопись, рисунки, фотографии. Его проза и поэзия насыщены абсурдистской социальностью, на которую он взирает беспристрастным взглядом фотографа-естествоиспытателя. Его творческий потенциал казался безграничным. Дома у него висели длинные полосы бумаги, на которых были записаны проекты будущих свершений, но… (см. «Парад-алле»).

Б. Констриктор – в том же духе писать здесь о себе было бы глупо и неприлично. Но кое-что приходится сказать… В отличие от остальных, я почти не писал пьес, но перформансы продолжал практиковать. И вместе со скрипачом Борисом Кипнисом мы создали новый жанр – «двойная вибрация», который лёг в основу наших выступлений в рамках театра «ДвоеБорье».

«Транспонанс» и люди, связанные с ним, оказали на мою судьбу сильнейшее, если не решающее воздействие. Это были уникумы.

Закончить же мне свои «остолопские» заметки хочется маленьким взвизгом 33-летнего себя из 15-го номера «Транспонанса» 1983 года:

май 2016

1. Анна Таршис. Свердловск. 1960-е

2. Анна Таршис на пляже. Ейск. Середина 1960-х

3. Анна Таршис и Сергей Сигов. Свадебная фотография. Таганрог. Август 1966

4. Сергей Сигов в армейской столовой. Ленинград.

Вторая половина 1960-х

5. Анна Таршис и Сергей Сигов с сыном Августом.

Ростов-на-Дону. 1974–1975

6. Слева направо: А. Ник, Б. Констриктор, Борис Кудряков. Ленинград. 1971–1972

7. Б. Констриктор, Владимир Эрль и Сергей Сигей на вечере трансфуристов на квартире Анны Кацман. Слева – Татьяна Никольская. Ленинград. 21 февраля 1983. Фото В. Иосельзона

8. А. Ник. 1979

9. Первый номер «Транспонанса» (1979) в переиздании 1983 года

10. А. Ник. Плюх. Рисунки С. Сигея. Сигейск, 1980

11. Ры Никонова. Лбапа. 8 цветных стихотворений, дополняющих сборник «Флюсцвет». Ейск, 1980–1982

12. Сергей Сигей. На смерть R. Якобсона. Транспонанс. № 12. 1982

13. Ры Никонова. Модуляция вакуума в литературу. Транспонанс. № 13. 1982

14. Ры Никонова. Из «Модуляции ритмической схемы». Там же

15. Б. Констриктор. Скобарь. Предисловие Сигея. <Ейск>, 1983

16. Ры Никонова. Письмо в «Гилею» по поводу издания материалов «Транспонанса». Июнь 1989

17. Транспоэты. Тренто, 1989

18. Написание стихов поэтов. Почь ночерка. Саморунник сержбринн, на обложке рисунник анны таршис. <Свердловск>, 1972

19. И. Терентьев. Фосфориал мозгеены. Стихотворения. Вып. 1.

Составление, обложка и фронтиспис С. Сигея. Мозгва, 1980

20. Феофан