Звезда за облаками - Artyr Gor

Вечером того же дня Со Ын сидела на подоконнике своей мансарды на Синчхоне. Внизу шумным потоком бурлила ночная жизнь молодежного района: сияли неоновые вывески, играла музыка, спешили по своим делам тысячи людей.

В руках девушки лежало её первое профессиональное портфолио, а рядом на столе покоились два подписанных сценария с синими печатями телеканалов.

— Мы сделали это, Артём… — тихо прошептала Со Ын, глядя на отражение луны в стекле. — Бумаги закрыты, портфолио готово, первые роли у нас в руках. Жаль что режиссёр отказался присоединиться к агентству. Но я могу и дальше у него учиться.

«Это был идеальный поворот в нашей жизни, Со Ын, просто мечта, — отозвался в её сознании спокойный, уверенный и гордый голос Артёма. — Мы закрыли юридический вопрос, обеспечили себе финансовую независимость и создали нерушимый союз с Хан Хе Рён. Теперь перед нами открывается настоящая большая игра. Корейский кинематограф только начинает расти — и мы встанем у его руля, мы должны это сделать».

Со Ын улыбнулась, проведя пальцами по корешкам сценариев. Пятнадцатилетняя девушка из далёкой провинции Чеджу сделала свой первый уверенный, официальный шаг на вершину Сеула. И с этой вершины она уже не отступит. Если не оступиться.

После вечерней встречи у Кан Сон Хо, когда шумный Сеул за окном мансарды улёгся в глубокую июньскую полночь, Со Ын сидела на полу, прислонившись спиной к прохладной деревянной кровати.

На столе перед ней аккуратно лежали два мира, которые ещё год назад казались совершенно недосягаемыми: с одной стороны — кожаная папка с её новым модельным буком, с другой — два сценария для телеканалов SBS и MBC.

Со Ын провела кончиками пальцев по шероховатой обложке «Закона и Тени», и в её груди поднялась тихая, едва уловимая волна сомнения. Она посмотрела на пыльную акустическую гитару, стоявшую в углу комнаты — инструмент, с которого когда-то в Сеуле началась её первая отчаянная попытка заявить миру о своем существовании.

— Артём… — тихо прошептала Со Ын в полумрак комнаты, обнимая колени. — Ты замечаешь, куда мы идём? Помнишь, с чего всё начиналось? Мы ведь хотели стать певцами. Мечтали о сцене, о музыке, об альбомах, о том, чтобы стать айдолами… А получается, что с каждым шагом мы с тобой всё дальше уходим в сторону. Теперь я модель. Теперь я в будущем стану актрисой дорам. Музыка словно отступает на задний план, уступает место кадрам, объективам и сценариям. Мы не предаем нашу изначальную цель?

В её сознании мягко, с искренней и тёплой иронией зазвучал глубокий голос Артёма. В нём не было ни тени тревоги — только абсолютная, спокойная уверенность человека, который видит всю ситуацию целиком.

«Ну и замечательно, — проговорил Артём, и Со Ын почти физически почувствовала его подбадривающую улыбку. — Ничего мы не предаём. Мы с тобой в первую очередь — артисты. А артист — это не жёсткая профессия, записанная в трудовой книжке, это состояние духа и способность трансформировать мир вокруг себя».

Артём на секунду сделал паузу, давая ей впитать эту мысль, и продолжить:

«Смотри на это прагматично. Если не зайдём через парадную дверь музыкальной индустрии — зайдём через сцену и подиум. В этом деле всё переплетено. Сначала страна узнает твоё лицо на обложках глянца и на плакатах универмагов. Затем зрители полюбят твою игру в дорамах. А потом, когда ты станешь величиной, которой невозможно диктовать условия, мы будем петь. И поверь, нас будут слушать совершенно по-другому — не как очередную безымянную стажёрку из девичьей группы, а как сформировавшуюся, сильную личность».

Со Ын чуть заметно улыбнулась, наклонив голову:

— А если… если мне понравится сниматься больше, чем петь?

«А вот об этом — тем более не надо переживать, Со Ын-а, — с нежностью и гордостью ответил Артём. — А может быть, тебе действительно не захочется петь вокальные партии с утра до ночи. Может быть, ты поймёшь, что твоё истинное призвание — быть великой актрисой или лицом мировых брендов. Или ты объединишь всё это вместе. Твой путь только начинается. Тебе всего шестнадцать по корейским меркам. У тебя впереди целая жизнь, и никто не имеет права заталкивать тебя в рамки одного-единственного амплуа — даже мы сами».

Артём мягко подтолкнул её внимание к сценариям на столе:

«Не бойся менять направление, капитан. Главное — что мы движемся вверх, а не стоим на месте. И с каждым днём наш голос — в кадре, на подиуме или у микрофона — звучит всё громче».

Со Ын глубоко вздохнула. Последние сомнения и лёгкий липкий страх, сжимавший грудь, растаяли без остатка. Она поднялась с пола, подошла к окну и посмотрела на сияющий огнями Сеула. Путь действительно только начинался — и он был прекрасен во всём своём разнообразии.

Лето 2001 года в Сеуле не просто сменило календарный лист — оно погрузило корейскую столицу в душное, наполненное влажным зноем и оглушительным треском цикад преддверие технологического и культурного бума. Столица Южной Кореи жила на стыке двух эпох. С одной стороны, мегаполис с жадностью впитывал ультрасовременные западные и японские тренды: на улицах Каннама, Мёндона и Синчхона у каждого второго старшеклассника и студента в руках появлялись раскладные сотовые телефоны Samsung Anycall и LG Croma с маленькими монохромными экранами, издававшими резкие восьмибитные полифонические трели. В моду стремительно входили портативные MP3-плееры iRiver, прозрачные пластиковые сумки, яркие банданы, прямые джинсы с низкой посадкой и платформы. Страна дышала предчувствием предстоящего Чемпионата мира по футболу — повсюду строились новые стадионы, а из колонок музыкальных магазинчиков непрерывно гремели хиты Ким Хён Чжона, БоА и девичьей группы S.E.S.

С другой стороны, южнокорейская индустрия развлечений в 2001 году оставалась суровым, консервативным и глубоко иерархичным механизмом. Понятия «K-pop» и «корейская волна» (Халлю) только-только формировали свои первые международные векторы. В этой среде молодая модель или начинающая актриса находилась под беспрерывным, жёстким контролем своего агентства. Каждое перемещение по городу, каждая встреча, выбор одежды для публичных выходов и даже рацион питания строго регламентировались. В условиях отсутствия социальных сетей и публичных блогов репутация артиста строилась исключительно через традиционные медиа: три главных национальных телеканала (KBS, MBC, SBS), несколько глянцевых журналов и крупные газетные развороты. Ошибка, сделанная в шестнадцать лет, могла навсегда перечеркнуть карьеру.

К середине июня 2001 года Кан Со Ын внешне окончательно сформировалась в невероятно яркую, утонченную и запоминающуюся девушку, чья юношеская