Звезда за облаками - Artyr Gor
Девушка затаила дыхание, поражаясь тому, как глубоко и продуманно Артём видит каждую мелочь её жизни.
— Артём… Ты заботишься обо мне лучше, чем кто-либо в моей жизни, — тихо и с трепетом проговорила она. — Даже дедушка думал больше об инструментах и нотах, а ты видишь всё: от резинок для волос до моего настроения.
«Потому что мы с тобой — единое целое, Со Ын-а, — ласково прошептал Артём, укутывая её сознание волной безопасности. — Твой комфорт, твоё здоровье, твоя уверенность в себе — это основа твоего таланта. Поэтому слушай мой план на завтра».
Со Ын прислушалась с максимальным вниманием.
«Завтра мы не будем устраивать пустых метаний, — чётко и развернуто начал излагать Артём. — С самого утра, пока голова свежая, а руки отдохнули, мы садимся за учёбу и репетицию. У нас есть несколько часов. Мы досконально проработаем наш базовый репертуар, доведём до идеала фингерстайл-аранжировку на "Hotel California" и разучим три абсолютно новые песни!»
— Три новые песни за одно утро?! — изумилась Со Ын, приподнимаясь на локте. — Артём, а я успею запомнить текст и аккорды?
«С моей помощью — успеешь лёгко да и петь будем те что ты знаешь уже! — уверенно отозвался он. — Я буду транслировать тебе гармоническую сетку и текст править в памяти. Мы возьмём одну безумно популярную старую корейскую балладу, один ритмичный хит для разогрева толпы и что-то британское. Не обязательно роковое».
Со Ын ощутила, как внутри у неё снова загорается знакомый, пьянящий азарт настоящего музыканта.
— А потом? — спросила она.
«А потом, днём, мы спокойно докупим эти мелкие бытовые вещи — ночнушку, домашние тапочки и заколки с браслетами. А ближе к вечеру, когда спадёт дневной зной и на Хондэ загорятся ночные огни… мы выйдем на наше место у ветвистого платана!»
Артём на секунду сделал паузу, и Со Ын буквально почувствовала, как его голос наполнился торжественными, вдохновляющими нотами:
«Ты наденешь свои новые джинсы, белоснежные кроссовки, стильную футболку и худи. Ты выйдешь к публике не как испуганная девочка, а как уверенная в себе, яркая уличная звезда. И мы дадим городу такой концерт, какого этот город ещё не слышал!»
Со Ын откинулась обратно на подушку. На её губах играла счастливая, гордая улыбка. Больше не было никаких сомнений, никакого страха перед будущим или смущения.
— Завтра вечер на Хондэ будет нашим, Артём, — прошептала она, закрывая глаза.
«Обязательно будет, милая, — с бесконечной нежностью прошептал Артём. — А теперь — спи. Отдыхай, набирайся сил. Завтра нас ждёт великий день».
Со Ын прижала руки к груди, свернулась калачиком под лёгкой простыней и под тихий шуршащий аккомпанемент дождя за окном мгновенно погрузилась в глубокий, безмятежный и сладкий сон.
— Доброй ночи, Артём, — прошептала она, закрывая глаза.
«Спи спокойно, Со Ын-а, — ласково ответил Артём, укутывая её сознание плотным коконом защиты и покоя. — Я рядом. Завтра начинается новая страница».
Глава 12
Утро наступило ясное, вымытое вчерашним затяжным дождём. В слуховое окно маленькой мансарды на третьем этаже традиционного корейского дома хасукчип лился чистый, хрустальный свет, играя золотистыми бликами на полированном боку дедушкиной акустической гитары. За окном шелестела свежая листва старого тополя, а с улицы доносился привычный, размеренный, но пока ещё неторопливый ритм Хондэ 2000 года: глухой шуршащий гул шин редких трёхколёсных грузовичков-развозчиков, звон металлической посуды из только что открывающихся уличных палаток пхочханмачха и далёкие, зазывающие выкрики зеленщиков, выгружавших коробки со свежей корейской редькой и луком на соседнем перекрёстке Синчхона.
В комнате пахло подсыхающим после ночи деревом, свежим озоном, прохладной влагой и тонким, завлекающим ароматом кунжутного масла, выбивавшимся из щелей в деревянном полу с нижнего этажа, где хозяйка дома уже готовила утренний стол.
Со Ын проснулась около восьми утра. В комнате царил приятный, прохладный полумрак, разбавляемый лишь лучами летнего солнца, пробивавшимися сквозь плотную штору. Девушка сладко потянулась на узкой кровати, чувствуя, как вчерашний полноценный отдых и сытный ужин полностью восстановили её юный организм. Пальцы левой руки больше не ныли от напряжения, а голосовые связки ощущались лёгкими, эластичными и готовыми к работе.
«С добрым утром, наш преобразившийся капитан! — в её сознании зазвучал тёплый, бодрый и бархатистый голос Артёма. Он звучал невероятно близко, прямо в центре ее разума, разливаясь мягкой волной поддерживающего тепла. — Как самочувствие? Сегодня у нас по плану большой, насыщенный день. Запомни: до нашего главного сценического вызова — большого уличного выступления — остаётся ровно пол дня, чтобы превратить наш репертуар в нерушимый монолит. Поднимаемся, умываемся и спускаемся на завтрак, пока бабушка Ким не отправилась за свежими овощами на рынок».
— Доброе утро, Артём-а… — Со Ын улыбнулась, провела ладонью по глазам и быстро поднялась с кровати.
Она накинула на плечи свою старую школьную футболку, натянула домашние штаны и аккуратно выскользнула из комнаты. Умывшись прохладной проточной водой у раковины на этаже и тщательно вытерев лицо чистым полотенцем, она почувствовала, как остатки сна окончательно испарились. Спустившись по скрипучей деревянной лестнице на первый этаж, она вошла в светлую обеденную залу.
В столовой хасукчипа витал умопомрачительный аромат настоящей домашней корейской кухни. Бабушка Ким, завязав на поясе пёстрый фартук, аккуратно расставляла на длинном дубовом столе многочисленные глиняные пиалы бангза. Заметив девушку, она расплылась в доброй, морщинистой улыбке, отчего уголки её глаз собрались в лучистые сетки:
— Ой, Со Ын-а, доброе утро, милая! Вон какая свежая сегодня проснулась, розовенькая вся! Настоящая сеульская барышня! Садись, садись быстрее к столу, я как раз свежий суп с говядиной и редькой согоги-мугук приготовила, рис только-только из рисоварки!
Со Ын искренне, глубоко поклонилась бабушке Ким и села за стол. Через две минуты перед ней стояла глубокая парящая миска наваристого, хрустально-прозрачного бульона с тонкими, тающими во рту ломтиками нежной говядины и сладковатой редьки, пиала с белоснежным рассыпчатым рисом и классические панчханы: хрустящий, острый огуречный кимчи, маринованный папоротник госари, тушёный соевый творог дубу-джорим и хрустящая жареная анчоусная мелочь мёльчи-боккеум.
Завтрак проходил в невероятно тёплой, почти семейной обстановке, какая бывает только в старых сеульских пансионах. Горячий, пряный бульон согоги-мугук мгновенно пролился по пищеводу, наполняя тело приятной, бодрящей энергией. Для четырнадцатилетней девушки, пережившей голодные дни после побега из провинции, эта простая, но приготовленная с любовью домашняя еда была настоящим благословением. Бабушка Ким с умилением смотрела, как Со Ын с аппетитом уминает рис и подкладывала ей лучшие кусочки нежной говядины:
— Ешь, ешь больше, Со Ын-а! Ты молодая, тебе расти надо, да и инструмент твой тяжёлый,