Звезда за облаками - Artyr Gor

Волосы девушки собрали в утончённый низкий аристократический узел на затылке, выпустив у висков две тончайшие, слегка завитые пряди, которые подчёркивали идеальный овал лица и фарфоровую белизну кожи.

Макияж выдержали в благородных, естественных тонах: абсолютный матовый тон кожи, минимальный акцент на глазах с помощью тонкой туши и едва заметной подводки, а также глубокий, ягодный цвет помады, придающий губам естественную свежесть.

На лацкан платья госпожа Хан лично приколола крошечную серебряную брошь в виде монограммы RMA.

Когда преображение завершилось, визажистка восхищенно вздохнула, Мин А всплеснула руками, а Артём в голове Со Ын тихо свистнул от искреннего восторга:

— Боже мой, Со Ын-а… Ты выглядишь как молодая европейская герцогиня, приехавшая на закрытый приём в Канны! Вон Бин при встрече гарантированно потеряет дар речи во второй раз!

Со Ын подошла к высоком ростовому зеркалу. Из глубины стекла на нее смотрела статная, невероятно красивая и исполненная достоинства девушка. В её взгляде не было ни капли девичьей суеты, робости или неуверенности — только тихая, глубокая и грациозная сила.

— Это потрясающая работа, госпожа Хан, Мин А-онни. Спасибо вам огромное, — с искренней, теплой признательностью произнесла Со Ын, отвесив легкий и уважительный поклон.

— Ты представляешь не просто себя, Со Ын-а, — госпожа Хан Хе Рён мягко положила свои узкие ладони ей на плечи и посмотрела в глаза через отражение в зеркале. — Ты — лицевая сторона нашего нового дома, нашего Royal Media Atelier. А теперь — пора. Шофер уже прогревает Dynasty. Поедем и покажем этому городу, кто здесь настоящая королева.

К шести часам вечера площадь перед грандиозным подземным торгово-развлекательным комплексом COEX в районе Самсон-дон превратилась в эпицентр культурной жизни Сеула. Открытый всего год назад, в 2000-м, COEX считался вершиной корейской архитектуры: сверкающие стеклянные атриумы, гигантские эскалаторы, уходящие под землю, и ультрасовременный мультиплекс Megabox с его шестнадцатью залами. Для кинематографистов 2001 года это было не просто место показа, а святилище коммерческого успеха.

Осенние сумерки быстро сгущались, но пространство перед входом освещалось сотнями слепящих галогеновых прожекторов. В воздухе стоял плотный гул из голосов, выкриков фанатов и непрерывного, трескучего щёлканья затворов плёночных фотоаппаратов. Сотни репортёров из Cine21, Movie Week, Sports Chosun и Daily Sports толкались у оцепления, держа наготове тяжёлые зеркальные камеры Nikon F5 и Canon EOS-1V с массивными вспышками. Каждый из них охотился за кадрами главных звезд вечера. Вдоль красной дорожки, огороженной бархатными канатами на латунных стойках, толпились старшеклассницы и студентки с цветными плакатами, фотографиями из молодежных журналов и охапками шаров.

Под вспышки прессы к подножию ковровой дорожки один за другим подкатывали представительские автомобили. Наконец, мягко прошуршав шинами по увлажнённому осеннему асфальту, к главному входу плавно причалил тёмный Hyundai Dynasty. Шёлк темно-синих шторок на задних стеклах заставил фотографов мгновенно навести длиннофокусную оптику.

Охрана в строгих черных костюмах с рациями Motorola на петлицах со всей учтивостью распахнула заднюю дверь.

Первыми из машины вышли госпожа Хан Хе Рён — статная, ослепительная в своем графитовом брючном костюме европейского кроя, и Мин А, держащая в руках элегантный планшет из тёмной кожи. А затем из салона подала руку и вышагнула на красную дорожку Кан Со Ын.

На несколько секунды у ограждений затихли выкрики. В 2001 году юные корейские актрисы на светских дебютах часто впадали в крайности: они выбирали либо нарочито детские, пышные платья с бантиками и рюшами, либо слишком вульгарные наряды с блёстками, пытаясь казаться взрослее. Со Ын же смотрелась как воплощение стиля и породистого кинематографического класса. Тёмно-изумрудная ткань, фарфоровая кожа, безупречно прямая осанка и спокойный, глубокий взгляд — от неё веяло духом настоящего большого кино.

— Это кто?! Новая актриса? — зашептались репортёры, наводя тяжёлые объективы. — Боже, какая выправка! Какая пластика! Она выглядит как звезда Каннского фестиваля! Сними её крупным планом!

Со Ын плавно поднялась по ступеням, отвесив вместе с госпожой Хан и Мин А традиционный, глубокий и грациозный поклон прессе. Она не суетилась, не заигрывала с объективами, но каждый её поворот головы, каждый полу взгляд были выверены с точностью до миллиметра.

— Браво, Со Ын-а! Ты держишь ковровую дорожку просто идеально! — ликовал в мыслях Артём. — Посмотри на этих фотографов, у них плёнка в камерах сейчас закончится от такой красоты!

В огромном фойе кинотеатра Megabox царила атмосфера большого светского праздника. Воздух был пропитан ароматами дорогих духов, полиграфической краской свежих буклетов и тонким запахом игристого вина. На стенах висели огромные глянцевые постеры «Болтающих киллеров». В центре холла, вокруг 39-летнего режиссера Чан Джина и главных звезд фильма — Шин Хён Джуна, Шин Ха Гюна, Чон Чжэ Ёна и Вон Бина — уже образовалось плотное кольцо из продюсеров, критиков и журналистов.

Едва Вон Бин, одетый в стильный чёрный смокинг с узким галстуком, заметил вошедшую Со Ын, как его лицо просияло искренней, тёплой улыбкой. Он вежливо извинился перед окружившими его репортёрами и вместе с Чан Джином шагнул ей навстречу.

— Со Ын-ши! — улыбнулся Вон Бин, слегка поклонившись. — Ты сегодня просто ослепительна. Если бы ты вошла в такой невероятной красоте в нашу совместную сцену у компьютера, мой герой Ха Ён вообще забыл бы, как нажимать клавиши на клавиатуре!

— Спасибо огромное, Вон Бин-ши! — Со Ын весело и задорно рассмеялась, мгновенно сбросив с лица сдержанную маску и одарив его тёплой девичьей улыбкой. — Вы тоже сегодня выглядит как настоящий главный герой этого вечера!

Режиссер Чан Джин с глубоким уважением пожал руку госпоже Хан Хе Рён:

— Госпожа Хан, от всей души поздравляю с новым стартом и ребрендингом вашего агентства в Royal Media Atelier! Ваша подопечная — настоящий бриллиант. Помяните мое слово: после сегодняшнего показа за ней выстроится очередь из главных телеканалов страны.

Когда шестьсот гостей — цвет корейского кинематографа, боссы киностудий Sidus и Cinema Service, критиков и журналистов — заняли места в премиальном зале, гашение света встретили затаённым дыханием. На огромном экране под треск плёночного проектора побежали первые кадры.

Показ шёл на одном дыхании. Зал взрывался громким хохотом от фирменного, абсурдного и искромётного юмора Чан Джина, аплодировали динамичным экшен-сценам. Но когда на экране впервые появилась героиня Со Ын — мрачная, ледяная школьница в строгой форме, пришедшая в тайное укрытие нанимать профессиональных киллеров для наказания своего учителя, — зал буквально замер.

Её крупный план, глубокий низкий голос, полное отсутствие наигранной детской фальши и та