Звезда за облаками - Artyr Gor

Она грациозно поклонилась, приняла баночку сока, чтобы не ставить его в глупое положение перед друзьями, и ровной походкой прошла к воротам.

Отказ был сделан настолько безупречно, с таким уважением к его мужскому достоинству, что капитан остался стоять на месте не раздавленным, а наоборот — окрылённый. Пацаны во дворе вздохнули с восхищением: эта девушка была не просто красивой, она была по-настоящему благородной.

Несмотря на растущую популярность, у Со Ын в этом огромном, шумном мире практически не было близких людей. Бабушка с дедушкой и её подруги остались на острове. Хоть они и часто созванивались, но она понимала у подруг уже другая жизнь, без неё. А родных устраивал их быт и менять они его не собирались. С отцом она так и не созванивалась и в последние время начала его забывать. У неё не было школьных подружек, с которыми можно было поболтать ни о чём, не было семьи, к которой можно было прийти за советом. Ей жизненно не хватало простого человеческого тепла.

Единственными настоящими близкими людьми для неё стали двое: её боевой, верный менеджер Мин А и владелица агентства Apgujeong Runway Atelier — госпожа Хан Хе Рён, статная, утончённая женщина старше тридцати лет, которая разглядела в Со Ын изначальный бриллиант.

В один из пятничных вечеров, когда осенний дождь барабанил по стёклам Каннама, Мин А и госпожа Хан без предупреждения приехали к Со Ын в её скромную однокомнатную квартиру на 8-м этаже. В руках у Мин А были тяжёлые пакеты из супермаркета, а госпожа Хан несла в руках охапку свежих цветов и упаковку хорошего Китайского чая.

— Так, артистка, отставляй учебники! — прямо с порога задорно скомандовала Мин А, сбрасывая туфли. — Мы сегодня объявили официальный выходной от бизнеса, контрактов, денег, съёмок и учёбы! Никаких разговоров о работе! Только отдых!

Со Ын, застигнутая в домашнем спортивном костюме и с взъерошенными волосами, от неожиданности расплылась в самой искренней, счастливой улыбке:

— Госпожа Хан? Мин А-онни? Вы как здесь?

— Приехали спасать тебя от одиночества и занудства, — улыбнулась госпожа Хан, проходя в маленькую комнату и оглядывая скромную, но безупречно чистую обстановку. — Со Ын-а, ты работаешь как проклятая, учишься как отличница, ну почти или даже как. Тебе пятнадцать лет! Если ты не будешь иногда просто отдыхать, ты сгоришь раньше, чем выйдет твоя первая главная роль.

Женщины быстро организовали праздник прямо на низком полированном столике посреди комнаты. Мин А достала из пакетов горячие свиные ребрышки пулькоги, острые токпокки, свежие зелёные салаты, маринованную редьку и упаковку прохладного пива для себя и госпожи Хан. Со Ын они налили в красивый бокал принесённый с собой сок из зеленой сливы.

— За нашу маленькую, но самую сильную команду! — провозгласила тост госпожа Хан, звонко цокнувшись баночкой пива с бокалом Со Ын. — Без разговоров о делах!

Это был удивительный, невероятно тёплый вечер. В маленькой квартирке, под шум дождя за окном, рушились все рамки «начальник — подчиненный».

Мин А, выпив банку пива, смешно и в лицах рассказывала, как в юности пыталась стать певицей, но на первом же прослушивании так фальшиво запела, что у директора агентства уплыла рыбка из аквариума. Госпожа Хан, обычно строгая и элегантная бизнес-леди, хохотала до слёз, обнимая подушку, и делилась с девчонками своими воспоминаниями о том, как удрала с собственной свадьбы, потому что жених оказался занудным бухгалтером, пересчитывавшим даже подарочные открытки. Родители были просто в бешенстве.

Со Ын сидела среди них, пила свой сок, поджав ноги на мягком ковре, и впервые за долгое время чувствовала себя в абсолютной безопасности. В её душе затихал постоянный контроль, рассеивалось напряжение.

— Знаешь, Со Ын-а, — тихо проговорила госпожа Хан, подсаживаясь ближе к девушке и гладя её по шелковистым волосам. — Я в этом бизнесе уже много лет. Я видела сотни красивых девочек. Но ты — особенная. В тебе есть редкая глубина и чистота. Пообещай мне, что что бы ни случилось в этой грязной индустрии, ты никогда не дашь им сломать твой внутренний свет.

— Обещаю, госпожа Хан, — тихо и искренне ответила Со Ын.

— Так, всё, хватит сырость разводить! — громко заявила Мин А, поднимаясь на ноги. — Нам срочно нужно сменить обстановку! Засиделись в четырёх стенах! Накидывайте куртки, мы едем в одно секретное место!

Спустя двадцать минут они уже мчались на маленьком такси хэтчбеке по ночному Ильсану. Мин А привезла их в маленький, круглосуточный семейный ресторанчик на самом берегу озера, куда не заглядывали журналисты и где собирались только местные жители.

Там, под большим оранжевым тентом, над которым клубился пар от кипящих бульонов, они уселись на простые пластиковые стулья. Вокруг шумел осенний ветер, пахло жареной корюшкой, соевым соусом и влажным песком.

Мин А и госпожа Хан заказали себе по бутылочке соджу и горячую уху, а Со Ын взяла себе горячий имбирный чай и жареные рисовые клёцки.

Здесь, без вспышек камер и дорогих интерьеров, Со Ын впервые почувствовала себя обычной, счастливой молодой девушкой. Они смеялись, травили байки, наблюдали за редкими прохожими, укрывавшимися под зонтами, и просто дышали свежим ночным воздухом.

— Спасибо вам огромное… — тихо прошептала Со Ын, глядя на огоньки осеннего города, отражавшиеся в черной воде озера. — За то, что вы у меня есть. У меня ведь правда… больше никого нет.

Мин А обняла её за плечи одной рукой, а госпожа Хан крепко сжала её ладонь:

— Ты теперь не одна, глупышка. Мы — твоя семья. И мы пройдём через весь этот шоу-бизнес до самого верха.

В мыслях Со Ын тепло прозвучал голос Артёма:

— Они правильные девчонки, Со Ын-а. Настоящие. С такими ты не пропадешь.

Со Ын улыбнулась, сделала глоток горячего имбирного чая и посмотрела в ночное небо. Впереди её ждала сложная зима, явно тяжёлые съёмки на телеканале MBC и грандиозная кино премьера, но теперь она точно знала: у неё есть надежная крепость, верные друзья и стальная вера в собственное будущее.

Первое октября 2001 года вошло в историю агентства как день тихой, но фундаментальной и глубоко продуманной революции. Утренняя прохлада золотой сеульской осени ещё не успела рассеять густой туман над престижным районом Апкучжон, когда к пятиэтажному зданию из тёмного кирпича