Никто не узнает - Юлия Амусина

— Нет, — все-таки говорит он, опуская ладони. — Ты никого мне не напоминала. Но ты права, с самой первой секунды знакомства мне хотелось тебя растоптать. Я чувствовал себя слабым перед тобой, ты заставляла меня ощутить собственную никчемность, и это здорово туманило мой разум. Трудно было оставаться безучастным. Я хотел держаться от тебя подальше, но не мог… Меня тянуло к тебе, Нель, вспомни, я использовал любую возможность, чтобы оказаться рядом, коснуться тебя…

— Задеть словами, — подхватываю, больше всего желая заткнуть уши и не слышать его слов. — Причинить боль, такую, о какой я и не подозревала. Да, Марк. У тебя получалось… а я никак не могла понять, зачем ты это делаешь.

— Я просчитался, — глухо говорит он.

— Да, когда связался с Акулой. Должно быть, вы хорошенько со мной повеселились, так долго наблюдая за тем, как я схожу с ума из-за этих звонков.

— Я велел ей прекратить. Думал, что на этом все кончено. Но в тот день, когда ты приехала домой и поссорилась с мамой… я пошел за тобой, и ты рассказала мне о звонках… Тогда я понял, что все продолжается уже без моего ведома, — он хмурится, не сводя с меня глаз. — Я не мог поверить. Сразу же набрал эту суку и велел ей прекратить.

— Но ей уже было все равно.

— Я не хотел оставлять тебя одну и поехал вместе с тобой. Той ночью я специально поднял трубку. Она не ожидала услышать мой голос. Я очень боялся тебя разбудить и говорил тихо, но ты все равно проснулась, выскочила в прихожую… мы поссорились. Я знал, в чем именно перед тобой виноват, но не мог бы сказать обо всем прямо. А потом эта дура выбросила в сеть видео. Не для того, чтобы наказать тебя, нет — она это сделала, чтобы насолить мне. Знала, что я не смогу ее раскрыть и при этом остаться чистеньким. Она ничем не рисковала.

— Она сказала, что несколько раз я говорила по телефону с тобой, Марк.

— В самом начале, — через силу выдавливает он из себя. — Это было до того, как я… понял, что люблю тебя. Потом мне просто снесло голову, стало не до шуток, все слишком завертелось. Поверь мне, малыш. Я люблю тебя, — он вновь хватает меня за руку и страдальчески морщится, когда я неприязненно отталкиваюсь от него. — Ты ведь тоже меня любишь. Ты не такая, как все остальные, я просто не сразу это понял и натворил чертову прорву ошибок. Прости меня, Нель. Я дурак. Я полный дебил, но я не могу тебя потерять.

— Боюсь, у тебя нет иной альтернативы, — сухо качаю головой, делая еще один короткий шаг назад.

— Постой, малыш, не говори так. Я знаю, что все зашло слишком далеко, тебе было страшно, но с другой стороны… ты же понимаешь, от меня мало что зависело. Я сказал ей сворачиваться, и был уверен, что она больше не будет тебя доставать, но потом, когда узнал, что вся эта затея со звонками продолжается… Черт, я рисковал потерять тебя из-за этой глупости. Если б я выдал эту паршивую суку, она бы немедленно выдала меня. Я сам не заметил, как оказался повязан с ней. Я тоже боялся. Боялся, что ты все узнаешь…

— Ну, теперь я все знаю.

— Неля, — зовет, глядя в мои глаза, и следующие слова буквально разрывают мне сердце:

— Мне было очень страшно, Марк. Я пережила не один нервный срыв, чему ты был непосредственным свидетелем, и в последний раз все могло закончиться… слишком трагично, — выдыхаю, пытаясь избавиться от мелькнувших перед глазами образов темных водных глубин, засасывающих меня в самую сердцевину. — Но мне повезло. И я наконец кое-что поняла. Этот урок запомнится мне на всю жизнь. Я справлюсь с этим, и раз уж мне выпал шанс начать все заново, с самого чистого листа, я буду ценить его. А ты… Знаешь, там, где ты, слишком много соблазнов вернуться на кривую дорожку.

— Ты не серьезно, нет, — он нервно смеется, протягивая ко мне раскрытую ладонь, и я вновь отступаю от него.

— Не пытайся ничего изменить. Все, что мог, ты уже сделал.

— Неля… Постой! Неля!

Я разворачиваюсь и торопливым, но достаточно ровным шагом иду вперед, от него, каким-то непостижимым чудом не спотыкаясь и не сворачивая с пути, потому что слезы застилают глаза, а сердце готово разорваться на мелкие части от сожаления и той боли, которую принесла мне желанная разгадка. Я очень боюсь, что он бросится за мной следом, и вот тогда мне точно не выдержать, но Марк не предпринимает попыток меня догнать. Я убеждаю себя, что это к лучшему… все к лучшему. Папа был так прав, когда настаивал на невозможности наших отношений, и это еще один жизненный урок, который я вынесла из своей печальной истории — папа всегда знает, о чем говорит, нужно больше слушать папу и полагаться на его мнение. Он с самого начала понимал, что представляет из себя Марк, а я… я им слишком увлеклась. Потеряла бдительность. Кажется, я по уши в него влюбилась, когда должна была бежать прочь, возводить мосты, барьеры, что угодно, но спасти свою жизнь от его пагубного влияния. Теперь уже поздно, но у меня по-прежнему есть тот самый заветный шанс перечеркнуть плохое и попытаться начать все с самого начала. И я обязательно им воспользуюсь.

Спустя полгода

— Нелька, красотка моя, как же обалденно ты выглядишь!

Лизка, веселая и загоревшая, с воодушевлением поднимается мне навстречу, раскидывает руки и заключает меня в объятия. Только вчера они с Митей грелись на берегу теплого моря, а сегодня уже вернулись в наш город, улицы которого успели покрыться свежевыпавшим снегом. И хотя температура едва упала ниже нуля, Лизка все равно жалуется на холод и зябко кутается в теплый вязаный свитер. Я с улыбкой устраиваюсь за столиком напротив подруги и принимаю от подошедшего официанта папку с меню.

— У тебя потрясный загар, — сообщаю Лизке, раскладывая папку