Никто не узнает - Юлия Амусина

Выглядят они кошмарно. Впрочем, у меня здесь все еще остается достаточно средств, способных придать локонам мягкости и сделать так, чтобы они перестали напоминать пережеванную солому.

Не переставая смотреть на свое отражение, такое же отвратительное, как и все вокруг, раскладываю перед собой косметику и принимаюсь наносить вечерний макияж. Мне не хочется этого делать, ничего не хочется, но пальцы сами собой воспроизводят хорошо знакомые движения. Когда я заканчиваю, девушка, равнодушно взирающая на меня из зеркала, уже не похожа на ту несчастную уничтоженную тень, которую Марк зачем-то вытащил из темной воды, однако в глазах ее пусто, там больше ничего нет. И это не удивляет — я и в самом деле совсем ничего не чувствую.

Сбрасываю с себя одежду, переоблачаюсь в темное платье, провожу ладонью по волосам и, бросив последний взгляд в предательское зеркало, спускаюсь вниз.

Дом спит. Во дворе рядом с моей машиной стоит папина, сквозь окно я вижу спокойно курящего охранника и понимаю, что мне придется использовать другой путь. Сворачиваю на кухню и выскальзываю наружу через заднюю дверь. Я ощущаю себя по-настоящему свободно здесь, на своей территории, в этом доме я знаю все возможные входы и выходы, так что мне не составляет труда оказаться за воротами и не потревожить при этом папину охрану.

С этой минуты я незримо переключаюсь, поддаваясь ощущению, словно ступаю на скользкую дорожку, одна, без обнадеживающей защиты охраны, которая даже не подозревает о том, что меня нет в доме.

Я чувствую себя так, словно еще немного, и во мне совсем не останется сил. В горле пересохло, ладони стали потными от напряжения, но я упрямо иду вперед, все дальше от коттеджа с охраной, и с каждым моим шагом напряжение внутри становится острее, причиняя почти ощущаемую боль.

Впереди вижу неподвижную мужскую фигуру. Он тоже меня замечает, делает шаг, а затем срывается с места, приближается, мягко обхватывает мои плечи обеими ладонями, окидывает меня быстрым взглядом и выдыхает с облегчением:

— Ты в порядке, — тянется к моим губам, и я позволяю ему себя поцеловать, испытывая что-то похожее на отвращение, хотя мне всегда нравились его поцелуи, я готова была сойти с ума только от того, как он ко мне прикасается.

— Малыш… Я рад, что ты согласилась прийти, — шепчет мне Марк, целуя мои приоткрытые губы и словно не замечая, что с моей стороны нет никакой ответной реакции.

— В самом деле? — холодно спрашиваю я, но и это не стопорит его:

— Конечно. Я скучал по тебе.

— Почему? Почему ты по мне скучал?

— Разве это нужно объяснять? — он криво усмехается, с немым ожиданием заглядывая в мои глаза. — Хорошо… я скажу тебе снова. Я люблю тебя, Неля.

— Правда? Ты уверен, что это именно любовь?

— Я тебя не понимаю, — вот теперь он настораживается, его ладони все еще сжимают мои плечи, но в глубине глаз вспыхивает предупредительный огонек. — Что ты имеешь в виду?

— Я лишь задала вопрос. Почему ты уверен в том, что любишь меня?

— Потому что я так чувствую, черт возьми, — он злится. — Малыш, не нужно… не взрывай мне мозг, ладно? Я чуть не спятил, когда амбалы твоего отца…

— Марк, — перебиваю, сглатывая ком в горле.

— Почему ты так на меня смотришь?

— Как?

— Так, словно я… — он осекается и по выражению, мелькнувшему на лице Марка, я с легкостью читаю охватившую его злость. Он злится, и его эмоции откликаются во мне странным удовлетворением.

— Ты… что?

— Неля, — его голос почти рычит.

— Это была твоя идея, — горько усмехаюсь я, не отрываясь от его глаз, таких красивых и почти родных. — Звонки… Самый первый звонок на мой домашний телефон был от тебя.

Он молчит, поджав губы, и это позволяет мне продолжать.

— Не знаю, чего ты хотел добиться. Скорее всего, рассчитывал помотать мне нервы, я же знаю, что ты невзлюбил меня с самого нашего знакомства в доме отца. Ты почему-то сразу избрал меня своей жертвой, хотя я даже ничего тебе не сделала. Но от меня этого и не требовалось. Я просто была той, кого ты априори не переносишь на дух — девочкой из состоятельной семьи, необремененной заботами. Тебе этого с лихвой хватило, чтобы отнестись ко мне предвзято.

— Это уже неважно, малыш.

— Почему же? Потому что ты меня полюбил?

— Вот именно. Я люблю тебя, — он злится все сильнее, его пальцы больно впиваются в мои плечи, но он этого, кажется, не замечает. — К чему все это, Нель? Зачем нам говорить в том, что было когда-то давно, если сейчас все совершенно по-другому?

— Ты пообещал мне, что звонки анонима прекратятся. А я тебе не поверила, — с приглушенным смешком продолжаю я. — В самом деле, как бы ты мог их прекратить? Конечно, если ты не знал о том, кто на самом деле достает меня этими дурацкими звонками среди ночи.

— Нель, прекрати.

— Я разговаривала с Линой, — перебиваю, давая понять, что уйти в несознанку не выйдет, только не сейчас. — Она все мне рассказала, Марк. О том, что случайно увидела нас тогда у Риты и сняла это чертово видео, толком еще не понимая, что будет с ним делать. А потом… показала его тебе. Примерно тогда же у вас сложился замечательный тандем против меня. Она преследовала свои цели, которые тебе были мало интересны, а ты… ты хотел меня достать. Вывести из себя. Заставить бояться, нервничать, жить в постоянной панике, которая сотрет в порошок мою праздную жизнь. Унизить, — добавляю после небольшой паузы, и он вскидывает на меня горящий взгляд:

— Нель, это…

— Да, я понимаю, — не даю ему оправдаться, — Лина выставила это, как игру, и тебе захотелось поиграть вместе с ней, проучить богатенькую девчонку, указать на ее место. Я тебя бесила, знаю. Я тебя жутко раздражала. Это чувствовалось и не было для меня секретом. Скажи… я напоминала тебе ее, да? Ту девочку, в которую ты влюбился, а она отвергла тебя при твоих друзьях?

Почти сразу жалею о своих словах, видя, как искажается его лицо, понимая, что заставляю его вспоминать неприятные для него вещи, делая ему по-настоящему больно, но это меня не останавливает — мне тоже