Никто не узнает - Юлия Амусина
— Выходит, Феликс тоже смотрел это видео, — хмуро подытоживает Марк, снова посмотрев в зеркало.
— О, с Филом вышла особенная история! Ублюдок сбросил ему видео прямо в личку. С моей страницы, представляешь? Может, Фил бы и не открыл это видео, если бы ему не сбросила его я…
— Он не мог тебя не узнать. Ясно.
— И тебя заодно, — смотрю на его подпорченное лицо в отражении зеркала. — Хотя странно… Почему он решил, что это ты? В том видео… в общем, фокус там был больше на девушку, плюс темнота, но с разборками Фил сразу пошел к тебе. Хотя я много раз говорила ему, что между нами ничего не может быть.
— Не может? — отзеркаливает Марк, скривив губы. — Между нами ничего не может быть? Почему нет?
— Потому что об этом никто не должен знать! — комментирую очевидное, но он все больше злится:
— Потому что я тебе не подхожу. Не слишком хорош для такой девочки, как ты, да, Нелечка?
— Я тебя не понимаю. То, что было…
— Фигня, — нетерпеливо продолжает он. — Ты часто развлекаешься так втайне от своего парня. Так часто, что для тебя это вообще ничего не значит?
— Прекрати! Я говорила тебе, что никогда не изменяла Феликсу. Никогда! До тебя он был единственным в моей жизни, понимаешь? И не нужно ухмыляться, я говорю правду!
— Даже если так, то что это меняет? Ты ему уже изменила, со мной. А где один раз, там и…
— Прекрати, прекрати! — срываясь на крик, повторяю я. — Ты думаешь, это подходящее время для пререканий? Да мне и без тебя сейчас так тошно, хоть в петлю лезь! Когда все твои подписчики, да и не только они, видят на твоей странице порноролик с тобой в главной роли, а потом все сразу начинают тебе звонить, чтобы выяснить, верны ли их догадки… Это уже край…
— Нель, — он вдруг хватает меня за руку, с секунду смотрит в мои мокрые глаза, а потом притягивает к себе, заключая в объятия. — Все… Я не хотел сейчас об этом говорить. Я просто сорвался, когда ты опять завела эту дерьмовую песенку про то, что между нами ничего не может быть.
— Но ведь это правда… — перебираю пальцами окровавленный ворот его рубашки, чувствуя, как он снова напрягается.
— Вернемся к этому позже. И чтобы я ничего больше не слышал про петлю, поняла? Мы найдем этого типа и заставим его все удалить. Никто ничего не узнает.
— Но кто-то уже знает… — шепчу теми же словами, которые он когда-то сказал мне.
— Мы заставим его забыть. Только не бойся. Все. Расслабься… — он слегка отстраняет меня от себя, чтобы встряхнуть за плечи. — Все нормально. Ничего ужасного не произошло, никто из твоих знакомых ничего не понял. Для всех твою страницу просто взломали. Хакерская атака, бывает. Меня тоже однажды взламывали, правда, спам с моей страницы шел более пристойный… — он издает смешок. — Все хорошо. Все будет хорошо, вот увидишь…
Мне хочется ему верить, хочется, чтобы его слова оказались правдой, и этот кошмар в моей жизни наконец-то закончился, но до спокойствия еще слишком далеко. Как-то незаметно он замолкает и переходит от слов к действиям, принимается целовать меня, не встречая сопротивления с моей стороны. Я больше не удивляюсь тому, что он кажется мне самым близким и надежным человеком — тот, кто не так давно грозился рассказать обо мне Филу, а теперь пытается вселить уверенность в том, что все будет хорошо. И уже совсем не важно, почему он вдруг поменял свое отношение и занял мою сторону. Да, с ним все не так уж гладко, но, по крайней мере, он будет молчать… наверное. Да, наверное, будет.
Он обнимает меня, даже толком не разувшись, мы все еще топчемся у входной двери, поэтому звонок, внезапно прозвеневший над нами, заставляет меня пугливо вздрогнуть и отпрыгнуть от Марка. Я смотрю на братца с немым вопросом во взгляде, он в ответ пожимает плечами, разворачивается к двери и с угрюмым видом отпирает замок.
Дверь распахивается, и Марка тотчас сметает назад более внушительной силой. На пороге появляется мой отец…
* * *
— Папа… — моргаю удивленно, меньше всего ожидая увидеть его здесь.
— Так значит, это правда, — угрожающе ревет отец, даже не глядя на меня, не отводя налитых злостью глаз от Марка, именно на него обрушивая свою ярость. — Что ты здесь делаешь? Я спрашиваю тебя, что ты делаешь в квартире моей дочери?
— Пап, я все объясню…
— Неля, что это значит?
— Это значит то, о чем вы уже сами подумали, — невозмутимо отвечает Марк, слегка коснувшись пальцами разбитой брови.
— Как ты посмел, щенок? — отец свирепо оборачивается к нему, судя по виду, едва сдерживая желание наброситься и разорвать в клочья. — После всего, что я для тебя сделал, в благодарность ты ломаешь жизнь моей дочери? Какого черта ты увиваешься возле нее? Тебе мало того, что я тебе уже дал? Ты хочешь больше?
— Я хочу больше, — спокойно отвечает Марк, глядя на отца, и тот ошеломленно взмахивает ладонью перед собой, пораженный его ответом. Даже я теряю дар речи от подобной наглости, а Марк продолжает как ни в чем не бывало. — Я хочу ее. Хочу вашу дочь.
— Да как ты смеешь! — вся кровь бросается папе в лицо.
— Очень просто. Вы спросили, и я не стал вам лгать.
— Замолчи! Замолчи немедленно! — отец встает между нами, переводя свирепый взгляд с меня на бесстрастно взирающего Марка. — Как ты посмел… Как посмел ты даже посмотреть в сторону моей дочери? Теперь она твоя сестра. Ты знаешь, что такое сестра?
— При всем уважении… у меня нет никаких сестер.
— Хорошо, ты не воспринимаешь ее, как свою сестру. Но у Нелли есть молодой человек, в ее жизни уже все устроено! И тебе там места нет!
— Но ничто не мешает мне думать иначе.
— Парень, отступись, — угрожающе начинает отец, взбешенный его неуклонным сопротивлением.