Никто не узнает - Юлия Амусина

За что он это делает? Зачем ему нужно так меня опускать? Да что такого я могла ему сделать⁈

На моей странице больше ничего не остается, никаких мерзких записей и запрещенных материалов, я сношу все, что тут появилось за минувшую ночь, следом захожу в настройки профиля и меняю пароль, совсем не уверенная в том, что это поможет мне защитить данные от анонима. Как-то же он узнал прежний пароль, хотя я никому его не говорила и вроде бы нигде не записывала, предпочитая держать в голове подобную информацию. Не мог же он влезть в мою голову!

То и дело сбрасываю какие-то входящие звонки, мешающие мне довести дело до конца.

«Страница взломана»

Вряд ли это поможет реабилитироваться в глазах тех, кто был свидетелем этому п…цу в моем профиле. Завершаю действия по чистке своей страницы, будучи уже на грани истерики. Головная боль мешает мне думать, слезы душат, скрючивают пополам. Ощущаю подступающую к горлу тошноту и, бросив телефон, стремглав бегу в ванную. Меня выворачивает наизнанку. Никогда в жизни мне не было так погано, как сейчас. Пошатываясь, возвращаюсь обратно в комнату и немедленно хватаюсь за телефон. Моя страница чиста, пароль изменен, но я понятия не имею, где еще может висеть этот гребаный компромат мстительного анонима, на какие сайты он мог его пропихнуть, помимо моего профиля, чтобы я не смогла так же быстро выпилить это из всезапоминающей сети.

В прихожей раздается звонок. С айфоном в руке несусь к телефону, сбив по пути небольшую хрустальную вазу, которая падает и предсказуемо разбивается на части.

Вот же гадство!

— Алло!

— Как тебе доброе утро, дрянь? Достаточно ли оно доброе для тебя?

— Ах ты, мразь… — задыхаюсь от его наглости и безграничного лицемерия, остро жалея, что мне при всем желании не добраться до этой безликой сволочи. — Как ты посмел… скотина…

— Заткнись и возьми себя в руки, если не хочешь, чтобы мои материалы пошли туда, откуда ты уже не сумеешь их удалить.

— Да ты… да…

— Я видел, как оперативно ты чистила свою страницу. Можешь считать это репетицией. Я позволил тебе все убрать. Кстати, поблагодари меня за дополнительные материалы — благодаря их наличию твои дорогие друзья будут думать, что твою страницу просто взломали, многие и вовсе не поняли, что на одном из роликов была ты собственной персоной. Но кто-то, скорее всего, понял все верно.

— Зачем ты это сделал⁈

— Затем, что ты, дрянь, совсем обнаглела. Твои ночи — мои, а ты делишь их со своим сводным братцем и думаешь, что тебе ничего за это не будет. Ты продолжаешь наставлять рога своему парню и дразнить меня — неужели ты считаешь, что тебя пронесет?

— Да какое тебе вообще дело до моей жизни⁈

— Запомни, меня касается все, что с тобой происходит. Каждый твой шаг, поняла?

— А может, ты в меня влюблен? — нервно усмехаюсь, готовая разбить эту чертову трубку на тысячи ошметков, так она меня бесит. — Может, ты даже когда-то подкатывал ко мне, а я тебя бортанула? Ты затаил на меня злобу? Ну давай, поделись со мной — неужели все дело в этом, а?

— Меня не прельщают шлюхи, — вкрадчиво шипит трубка в моих руках. — Я достаточно разборчив, чтобы держаться подальше от таких, как ты.

— Тогда ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! — я ору, из глаз вновь бесконтрольно льются слезы отчаяния, но мне плевать. Если б аноним, кем бы он ни был, предстал сейчас передо мной, я разорвала бы его голыми руками за все, что он со мной делает и планирует делать дальше. Я бы справилась с ним, даже если он весит вдвое больше меня. Ненависть придает достаточно сил.

— Не мечтай. Тебе от меня не избавиться, дрянь, запомни это. И заруби на носу своего безмозглого братца. И вот еще что: сегодня для тебя было первое и единственное предупреждение; если ты продолжишь трахаться с этим придурком и игнорировать мои звонки, я разошлю свои файлы по всем тематическим сайтам, ну и на твои страницы, само собой. Задолбешься выпиливать, они будут всплывать снова и снова. Со всех уголков огромной Сети. Все вокруг узнают о том, какая ты мерзкая дрянь. Учти, предупреждений больше не будет.

Он швыряет трубку.

* * *

Не знаю, сколько времени я впустую гоняю по своим страницам в поисках подозрительных файлов, меняю везде пароли, бешусь от бесконечных входящих звонков, изредка принимаю некоторые из них и на одном дыхании принимаюсь рассказывать о том, что меня взломали. Изображаю праведное возмущение, понемногу даже вживаюсь в роль, и голос мой больше не дрожит, когда я охотно подхватываю тему о «чертовых хакерах», которые всех совершенно достали.

Я проверяю звонки, поступившие на мой телефон ранее, когда он лежал под кроватью с выключенным звуком, натыкаюсь на номер Феликса, вижу, сколько раз он мне звонил… И замираю, поддаваясь новой внутривенной инъекции страха. Он видел. Фил тоже видел тот беспредел, развернувшийся на моей странице, но… понял ли, что один из видеороликов был выложен не с актерами, а со мной в главной роли?

Только бы пронесло…

Меня вновь начинает потряхивать в предчувствии новой беды. Чем больше я размышляю о возможной реакции Фила, тем сильнее мое тело сотрясает лихорадочной дрожью. В конце концов, я решаю, что пустые гадания куда хуже, чем правда, какой бы она ни была, и сама набираю Феликса с намерением немедленно все прояснить.

Он берет трубку всего через несколько гудков.

— Ну, привет, детка, — начало мне совсем не нравится. — Как настроение? Ты уже почувствовала себя звездой?

— Звездой?.. — переспрашиваю машинально, но тут же беру себя в руки. — Какой звездой? Я почувствовала себя так, точно меня изваляли в грязи! — вступаю с заранее приготовленной фразой, которую повторила до этого уже нескольким своим менее подозрительным знакомым. — Ты, конечно, видел, что творилось на моей странице?

— Еще бы, — хмыкает Фил.

— Меня взломали! Проклятые хакеры! Всю страницу порнухой завалили, как будто…

— Первый видос им особенно удался, — ехидно перебивает Феликс, и все во мне обрывается от стихийного ужаса, потому что первым было именно то видео, на котором мы с Марком…

Он видел.