Американский Освенцим. История больницы Пенхёрст - Деннис Доуни
В определенном смысле этот исторический памятник был попыткой примириться с историей, с историей конкретного места и его обитателей. Для одних этот знак был публичным признанием тяжелого наследия Пенхёрста — эксплуатации и жестокого обращения, для других — знаком надежды на иное будущее. Кроме того, этот день послужил напоминанием о том, что история — это прожитый опыт и что история — это то, что случается с людьми. Восемь лет спустя этот металлический знак все еще стоит как акт памяти всего в нескольких футах от ныне заросшей дорожки, которая ведет через лес к давно заброшенному кампусу Пенхёрста вдоль реки Скулкилл. (Большинство зданий были снесены, чтобы освободить место для коммерческого парка; неизменно популярная площадка «Пенхёрстский сумасшедший дом», привлекающая десятки тысяч платящих посетителей каждый хэллоуинский сезон, осталась нетронутой.)
Среди выступавших в тот день были избранные должностные лица, адвокаты, правозащитники и сами люди с инвалидностью, которые отстаивали интересы людей с ограниченными возможностями в судах, в коридорах власти и в суде общественного мнения. Бетти Поттс, первый житель, покинувший Пенхёрст по постановлению федерального суда в 1978 году, была здесь, как и бывший житель Николас Ромео. Здесь же была Джин Сёрл, которая сама когда-то была институционализирована, а теперь стала сопредседателем Мемориального и охранительного альянса Пенхёрста. Как и многие из присутствующих, все трое были частью кардинальных изменений в государственной политике, которые позволили людям жить менее сегрегированной и стигматизированной жизнью благодаря деинституционализации. Многие вспоминали Роланда Джонсона, еще одного человека, который вышел из Пенхёрста, чтобы рассказать историю о своей роли в самоадвокации за равные права. В том же духе участникам напомнили о важной роли, которую Терри Ли Холдерман и Николас Ромео сыграли в знаковых судебных процессах по поводу условий в Пенхёрсте.
Адвокаты Томас Гилхул и Джудит Гран поделились воспоминаниями, как и Деннис Хаггерти, Пэт Клэпп и журналист Билл Бальдини. Натаниэль Гест, который заинтересовался историей Пенхёрста еще подростком, а позже помог основать PMPA, руководил самой церемонией открытия. Целое поколение частных некоммерческих поставщиков услуг возникло для поддержки исхода из Пенхёрста, и многие из этих глубоко преданных государственных служащих присутствовали на мероприятии. Для многих день открытия памятника стал своего рода возвращением домой или воссоединением ради общего дела, за которое они боролись более сорока лет.
К 1923 году Содружество Пенсильвании предоставляло полную или частичную финансовую поддержку более чем шестидесяти учреждениям, которые заботились о людях с каким-либо диагностированным психическим заболеванием, инвалидностью или изнурительным медицинским состоянием. Будучи учреждением-спутником Государственной школы и больницы Полк в западной Пенсильвании (а также поддерживаемой государством частной школы-интерната в Элвине), Пенхёрст был тесно связан с кругами общественного здравоохранения Филадельфии и ее великими медицинскими колледжами. Задуманный, финансируемый и поддерживаемый за счет ассигнований правительства штата, Пенхёрст был порождением озабоченности Пенсильвании и национального общественного здравоохранения растущей волной того, что некоторые медицинские работники и их политические союзники считали «ослабленными» и «вырождающимися» согражданами — умственными и нравственными дефективными, как говорили некоторые, которых лучше отделить от населения в целом и от генофонда.
Некогда считавшееся образцовым государственным учреждением для обучения и ухода за людьми с нарушениями интеллекта и развития, Пенхёрст был закрыт в 1987 году, а его жители переселены после серии шокирующих репортажей, выявивших картину халатности, жестокого обращения и унижающих достоинство условий, а также после федерального судебного приказа, ставшего результатом десятилетия судебных тяжб. На самом деле, десятилетия политической активности и судебных разбирательств проложили путь к закрытию Пенхёрста. Три новаторских судебных дела — «PARC против Содружества Пенсильвании», «Холдерман против Государственной школы и больницы Пенхёрст» и «Ромео против Янгберга» — сегодня считаются эталонными решениями в американской юриспруденции.
Как и сотни учреждений по всей территории Соединенных Штатов и в некоторых частях Европы — места с названиями Вайнленд, Уиллоубрук, Полк и Форест-Хейвен, Сонома Стейт и Джексонвилл, — Пенхёрст был свидетельством современной научной и социальной инженерии на заре Американского века. Сторонников институционализации столь же часто вдохновляла евгеника и так называемая «наука об улучшении рода», как и диагностические и клинические реформы. Его создатели и их политические союзники представляли Пенхёрст как икону «прогресса» и «улучшения» в уходе за людьми с «наследственным слабоумием» и другими изнурительными психическими состояниями. Хранители будущего и общего блага, как они сами себя считали, евгеники использовали язык и активизм общественного стигматизации, чтобы еще больше маргинализировать самых уязвимых членов общества. Массовая институционализация шла рука об руку с растущей профессионализацией медицинской науки и евгенической социальной мысли.
Поддерживаемые растущим национальным движением в области общественного здравоохранения, новыми методами поведенческой терапии и изобретением новой диагностической терминологии, архитекторы институционализации включали в себя одних из самых просвещенных культурных и медицинских умов той эпохи. К концу XIX века эти силы сошлись в Пенсильвании и других местах, чтобы оказать огромное влияние на государственную политику. Институционализация тех, кого считали наследственно «дефективными», была глобальным явлением, наиболее заметным в Соединенных Штатах и Европе, а также в Японии и других частях Азии. В короткое время Филадельфия стала горнилом современной медицинской науки, общественного здравоохранения и евгенических реформ.
В этом отношении политика реформ в области социального обеспечения была сосредоточена на уничижении пресловутого и неудобного «другого». «Полезность» и «улучшение» были мерилом социальной иерархии и индивидуальной ценности. Также существовали явные параллели между сегрегацией афроамериканцев и коренных американцев и изоляцией людей с когнитивными нарушениями в закрытых учреждениях. Идеология исключения и принудительной изоляции без учета прав на свободу и элементарного человеческого достоинства узаконила насильственное и бессрочное отделение сограждан в учреждения, далекие от основного общества. Как бы трудно это ни было представить, принудительная институционализация без согласия была характерной чертой культуры реформ начала XX века как в стране, так и за рубежом. Сторонники утверждали, что это будет лучше для человека, для семьи и, безусловно, для общества в целом.
Некогда считавшиеся прогрессивными учебными заведениями, такие учреждения, как Пенхёрст, стали кошмаром или своего рода «чистилищем» для угнетенных, воплощением того, что было не так в провальной государственной политике обращения с людьми с психическими нарушениями.
Ознакомительная версия. Доступно 9 из 45 стр.