Заноза для Ромашова - Маргарита Светлова
Он ускорился, я почувствовала, как внутри нарастает волна возбуждения, и мы достигли пика вместе — тихо, сладко, почти беззвучно. Он уткнулся носом в моё плечо и выдохнул:
— Я хочу, чтобы каждое утро начиналось так. Давно хочу. — Он нежно коснулся меня губами. — Моя Канареечка…
— Твоя, — ответила я. — С первого взгляда хотела быть твоей. Только…
— Что «только»?
— Я думала, ты занят, и не смела мечтать.
Он приподнял бровь, мол: «Да ладно».
— Зря. Как видишь, мечты сбываются.
— Увы, не так быстро, как хотелось. Ты слишком долго взвешивал все за и против. Вот мне интересно, что повлияло на твоё решение? Наверное, моё умение готовить? — усмехнулась я.
Он рассмеялся — словно мальчишка, искренне, и этот смех отозвался в моей груди теплом.
— Путь к сердцу мужчины, конечно, лежит через желудок, но в этом случае было иначе. Хотя то, что ты вкусно готовишь, — приятный бонус.
— А что повлияло?
— Какая любопытная… — цокнул он языком. — Прям не знаю: помучить тебя или сразу признаться?
— Ты вообще-то ещё во мне. Сама поза подразумевает откровенность.
Он рассмеялся в голос, а потом поцеловал меня в кончик носа.
— По-моему, ответ очевиден: я люблю тебя, Канареечка. И… — он сделал многозначительную паузу, — кажется, тоже с нашей первой встречи.
Моё израненное сердечко на миг замерло и забилось вновь с удвоенной силой. Вот же, ну нельзя быть таким милым… Я же сейчас в лужицу превращусь. Или расплачусь от счастья. Или то и другое сразу.
Немного ещё понежившись, мы встали и приняли душ. Я вновь накинула его рубашку и прошмыгнула на кухню. Мне очень нравилась его кухня: всё продумано, но немного не хватало чего-то домашнего. Может быть, вазочки с цветами — всё слишком стильно.
Я быстро взбила яйца с молоком, туда же потёрла сыр, готовую массу залила в форму и поставила в духовку готовиться омлет. На сковороде хоть и быстрее, но такой способ приготовления мне нравился больше: вкус отличался.
Пока мой омлет готовился в духовке, я, мурлыча себе под нос незатейливую мелодию, занялась бутербродами.
И тут я почувствовала, что на кухне уже не одна. Я повернула голову, улыбнулась, правда, опять смутилась. Антон стоял в дверях и внимательно смотрел на меня.
— Что? — спросила я.
— Мне нравится, как ты тут смотришься, и нравится, когда ты улыбаешься. И рубашка моя тебе, Канареечка, очень идёт. — Он подошёл, обнял меня, прижал к себе. — Скажи, что тебе так подняло настроение? Предвкушение вкусного завтрака или воспоминание о сладком пробуждении?
Да блин, я опять покраснела. Но быстро взяла себя в руки.
— Тебе нравится меня смущать? — вопросительно изогнула я бровь.
Он усмехнулся, чмокнул меня в макушку, отпустил и направился к столу. Я сверлила его недовольным взглядом, наблюдая, как он садится на стул.
— Не хочешь отвечать — ладно, — пробурчала я и, отвернувшись, вновь взялась нарезать бутерброды.
И тут раздался его насмешливый голос:
— Меня скорее интересует другой вопрос: как долго ты ещё будешь смущаться из-за таких мелочей? Диана, мы давно уже с тобой близки. Так почему ты до сих пор как девственница краснеешь?
Я призадумалась. Хороший вопрос. Вот только ответить мне на него сложно.
— Это упрёк? — повернулась я к нему.
— Скорее, пытаюсь понять, что стоит между нами…
Так и хотелось ему ответить: моё прошлое. Но вслух, конечно, я сказала другое:
— А вариант, что мне нужно время, чтобы привыкнуть, не подходит?
Он лишь кивнул, сделав вид, что принял ответ. Но я понимала, что это не так.
Глава 42
Глава 42
Мы заехали в ЗАГС и подали заявление. Антон действительно сделал так, чтобы нас расписали через два дня. Я была на седьмом небе от счастья. Неужели я скоро стану женой мужчины своей мечты?
По дороге домой мы заскочили в ювелирный магазин. Я даже не смотрела на кольца с камнями, а сразу выбрала простое — такое же, как у моей мамы: гладкое, без камней.
Антон посмотрел на мой выбор и усмехнулся:
— Уверена? — спросил он, наверное, решив, что я тут скромницу разыгрываю. — Можно взять что-то с камешком.
— Нет, такой вариант самый правильный. У моей мамы тоже такое было.
Он кивнул, надел его на мой палец, и у меня защипало глаза. Кольцо село идеально. Как будто всегда было моим. Себе он тоже взял такое же.
— Теперь у нас одинаковые кольца. Кстати, я тоже любитель таких моделей обручальных колец, — усмехнулся он. — Видишь, у нас с тобой и вкусы, оказывается, совпадают.
Я лишь улыбнулась в ответ, не в силах говорить. Смотрела на кольцо, и внутри всё ликовало от счастья, но оно казалось таким призрачным, что я боялась: вот-вот лопнет, как мыльный пузырь.
* * *Через два дня мы расписались. Гостей не было — только моя сестра и вечно хмурившийся зять. Антон даже своих родителей не пригласил. Я не стала спрашивать почему. Наверное, потом, когда будем венчаться, всё исправит.
Мы ехали домой, и я, как заворожённая, смотрела на его профиль, на скулы, на линию челюсти — и не верила, что это не сон. Что Антон теперь мой муж.
Он сжал мои пальцы и улыбнулся:
— Ну вот и всё. Теперь ты моя жена. Всё официально.
— Если честно, я ещё не могу поверить, что это реальность.
Он посмотрел на меня с нежностью, притянул к себе и поцеловал в висок.
— Теперь веришь?