Заноза для Ромашова - Маргарита Светлова
— Ну уж нет. Иначе мы так голодными и останемся.
— Ладно, иди надевай свою броню, — поддразнил я. — Пока я не передумал.
Диана
Мы быстро поужинали, а потом оказались в спальне.
Я была немного удивлена его напором. Раньше он был более сдержанным, более аккуратным. Словно боялся причинить мне боль. А сейчас его будто прорвало. Он брал меня жадно, требовательно, и всё же я чувствовала, как таю в его руках.
Каждый раз Антон открывал меня заново. Каждый раз находил новые точки, новые способы заставить меня стонать, выгибаться, терять контроль.
А потом мы молча лежали в темноте, и я чувствовала его дыхание у себя на затылке. Он был почти спокоен, а я, как обычно, собралась встать и уйти в гостевую комнату. Привычка. Глупая, ненужная привычка, выработанная за те недели, что мы жили на базе.
Но он притянул меня к себе, обнял так крепко, что я не могла пошевелиться.
— С этого момента спим вместе, — сонным голосом сказал он, уткнувшись носом в мои волосы. — Всё, Канарейка. Конец твоей свободы.
Я почувствовала, как его рука скользнула по моему животу, притягивая ближе. Он зарылся лицом в мои волосы, и я ощутила поцелуй в макушку.
Я прикрыла глаза, чувствуя, как его дыхание становится ровным, как пальцы расслабляются на моей коже. Он спал. Спал рядом со мной. И я слышала, как бьётся его сердце у моей спины.
Я улыбнулась в темноте и прошептала:
— Как скажешь, Терминатор.
Я закрыла глаза и вслед за ним провалилась в сон. Спокойный, глубокий, без единого кошмара. Впервые за долгие недели.
Глава 41
Глава 41
Я проснулась от того, что тёплые руки Антона гладили мою спину. Медленно, лениво, словно он изучал каждый сантиметр моей кожи. Я улыбнулась, ещё не открывая глаз, чувствуя, как внутри разливается сладкая истома.
Я не помнила, когда в последний раз спала так крепко. Без кошмаров. Без страхов. Просто провалилась в темноту и вынырнула только от его прикосновений. Даже дыхание было ровным, спокойным, как у ребёнка. Я чувствовала его тепло, его запах, его присутствие — и это было самым лучшим лекарством от всех моих кошмаров.
Я открыла глаза и тут же попала в плен его голубых глаз.
Его пальцы всё ещё двигались по моей спине, выписывая невидимые узоры, и от каждого его нежного прикосновения по телу разбегались мурашки.
— Доброе утро, Канареечка, — произнёс он ласково.
Голос его был низким, а этот взгляд… Божички, у меня от него внутри всё переворачивалось.
— Доброе, — чуть слышно произнесла я в ответ, немного смутившись, вспомнив, что вчера мы с ним вытворяли.
Я повернулась на спину, прикрыв глаза, пытаясь унять зарождающееся возбуждение. Ну куда там: его ладонь нежно провела по моему бедру, поднимаясь выше, обводя контур талии. Его пальцы были тёплыми, уверенными, и я, блин, таяла от каждого прикосновения, как воск под солнцем.
Я резко распахнула глаза и повернула к нему голову.
Антон лежал рядом, опершись на локоть, и смотрел на меня с улыбкой на губах. В его глазах было столько… нежности и тепла, что у меня перехватывало дыхание.
— После того, что между нами было, ты ещё можешь смущаться? — игриво изогнул он бровь.
— Девушкам положено смущаться, — попыталась я отшутиться. Правда, получилось так себе.
— Нужно срочно это исправить. У меня такие грандиозные планы по развращению тебя, жена. А времени мало.
Его шаловливые руки продолжили движение и замерли почти возле моей груди.
Пока я хлопала глазами, Антон наклонился и поцеловал меня медленно, словно пробуя на вкус. Его губы были мягкими, нежными, и моё сердце замерло от восторга. Его пальцы сжали мою грудь, и я выдохнула. Невольно прервала поцелуй.
— Какая пугливая птичка, — цокнул он языком, глядя на меня, а его глаза искрились весельем. — Больше двух месяцев тебя приучал, а ты до сих пор…
Он улыбнулся, забавляясь моей реакцией, и вновь накрыл мои губы своими. Его поцелуй стал глубже, настойчивее. Я запустила пальцы в его волосы и повернулась к нему лицом. Но он вдруг прервал поцелуй.
— Если бы ты знала, Заноза, сколько раз я мечтал проснуться вот так. Ты в моих объятиях. И я…
Он мягко перевернул меня на спину, не отрывая взгляда от моих глаз. Коленом раздвинул мои ноги, устроился между ними, нависая сверху.
— И я беру тебя, пока ты ещё сонная.
Он вошёл медленно, со стоном, и на мгновение прикрыл глаза, задерживая дыхание.
— Если бы ты знала, как мне хорошо с тобой. Сладкая моя девочка.
Он открыл глаза и, пристально глядя мне в глаза, начал двигаться.
— И мне с тобой… — Отвечаю, и буквально растворяюсь в его глазах.
Я не врала, потому что теперь знала разницу между близостью с человеком, который тебе действительно дорог, и тем, кого боишься и ненавидишь. Даже когда Ромашов бывал груб, это не воспринималось как насилие, а скорее как страсть, которую он просто не мог контролировать. Да и сам он был далеко не маленьким — большой, как медведь, и хватка у него соответствующая.
— Ты такая хрупкая, что я боюсь тебя сломать… — со стоном он произносит. Ромашов, медленно выходит, и резко возвращается назад. — Но, стоит мне к тебе прикоснутся, и я чувствую себя гранатой с выдернутой чекой. Ты сводишь меня с ума, — продолжает он говорить, делая плавные движения. — А ещё, я с тобой стал более эмоциональным, взрывным.
— А это плохо, или хорошо? — Спрашиваю, прикрыв глаза, и из горла вырывается стон, наслаждения.
— Пока не разобрался… — Усмехается, и его губы накрывают мои.
В этот раз он любил меня, неторопливо, почти лениво, растягивая удовольствие. И