Последний Начертатель Пустоты - Оливер Ло
Синица, сидевшая сразу за ним, приподнялась на одно колено. Багровый свет падал на её худое лицо и узкие глаза. Разведчица вытянула из набедренного колчана короткий дротик без древка. Отвела руку в сторону, за пределы полушаговой защиты костяного оберега, и разжала пальцы.
Дротик даже не начал падать.
Стальное жало со свистом рвануло влево поперёк хода, вошло в бурую стену на палец и задрожало. Магнитная тяга швырнула его в камень с силой выстрела из осадного арбалета.
— Хорошая ямка, — тихо оценила Синица, оставляя прилипшую железку в камне. — Без косточки на шее тут и глазом моргнуть не успеешь.
— Обереги не подведут, — сказал Мин из середины лаза, проверив чутьём золотистое свечение пластин на груди бойцов. — Идите по одному, ближе к правой стороне, руками левой стены не касайтесь.
Ху Сань и Синица прижались к правой стене, пропуская бойцов. Первой через гиблое место прошла Е Цинъянь. Костяная пластина под её воротом нагрелась, отводя тягу от заклёпок на кожаной куртке. Следом прошли Фань Лэй, Сюй Чэн и остальные щитоносцы. Когда черёд дошёл до Крота, старик зажмурился и вцепился в рукав Мина. Он ждал привычного рывка, от которого в прошлые годы спину сводило болью. Но полог ци свободно прошёл мимо кручёной жилы. Ху Сань переступил через порог так же легко, как выходил из своей землянки во двор. Открыл глаза и долго оглядывался на камень с торчащим из него стальным дротиком.
Отряд выбрался на узкий карниз второго яруса как раз в ту минуту, когда над зубчатым краем Железной Чаши разошлась ночная мгла и показалось бледное утреннее небо.
Они стояли на каменной полке шириной в четыре шага, нависшей над багровым провалом. Верхние караульные посты и заставы остались позади. Мин поднял голову к восточному обрыву. Высоко над ними, у деревянных эстакад главного ствола, воины дома Чжэн в блестящих стальных доспехах только выкатывали к краю воротные барабаны и разматывали толстые шёлковые канаты для спуска.
* * *
Наверху утро молодого господина Чжэн Ифаня не задалось с самого начала.
Он вышел из походного шатра, на ходу застёгивая поверх белой парчи лёгкий чешуйчатый доспех из чернёного серебра. Тут со стороны горняцкого посёлка примчались двое людей распорядителя Шу. Оба тяжело дышали, сапоги были по щиколотку в глине.
— Пусто, молодой господин! — Старший караульный повалился на колени, не смея поднять глаз от ковра перед шатром. — Мы всю ночь у костра в пяти шагах сидели, лом железный у двери ни на палец не сдвинулся, ни единая доска не скрипнула! На рассвете подпорку убрали, дверь пнули, чтобы старого Крота к стволу гнать — а внутри ни души! Топчан холодный, а ваше серебро как валялось в углу на рогоже, так и валяется! Сквозь землю он провалился, не иначе!
Лицо Чжэн Ифаня пошло красными пятнами. Он шагнул к краю скальной площадки, хлопнул ладонью по поясу в поисках подзорной трубы, наткнулся пальцами на холодную грань тёмно-зелёной печати и с проклятием вспомнил, что его золочёная труба упала в прошлый раз в эту бездну.
— Трубу дай! — рявкнул он, выдёргивая медную подзорную трубу прямо из рук подскочившего распорядителя Шу.
Ифань поднёс трубу к глазу, навёл её сквозь утреннюю дымку на второй ярус кратера и застыл.
Далеко внизу, миновав верхние осыпи и посты его стражников, по узкому карнизу к третьему ярусу уходил отряд из двух десятков человек. Впереди мелькал тёмный плащ Е Цинъянь; в руке она несла костяное копьё. За ней шёл тот самый ненавистный рисовальщик в чёрном халате с девчонкой на плечах. А дорогу им указывал сгорбленный старик, размахивая руками!
— УШЛИ! — заорал Чжэн Ифань так, что носильщики у паланкина присели, втянув головы в плечи, а он сам со всей дури хватил медной трубой Шу о каменный выступ, смяв оправу и разбив стёкла. — Эта шелудивая крыса провела её в обход ствола! Мы тут канаты раскладываем, а они уже ко дну идут! Мастер Сунь, бросай лебёдки, гони людей вниз по склону!
Стоявший у края обрыва надзиратель Гэ Хуай шагнул вперёд и сложил руки в широких серых рукавах. На его гладком лице держалась виноватая улыбка. Он чуть склонил голову:
— Не стоит гневаться и гнать воинов сломя голову, молодой господин Чжэн. Право же, всё складывается к нашей величайшей выгоде.
Ифань резко обернулся к нему, тяжело дыша:
— К выгоде⁈ Эта девка сейчас первой доберётся до нижнего порога, а этот бродяга заберёт мою добычу!
— До нижнего порога им ещё полдня пути по открытым террасам, — спокойно ответил Гэ Хуай, указывая взглядом в багровую мглу под вторым ярусом. — За дни бури твари на третьем уступе оголодали. Звёздные выбросы исказили их плоть, шкуры там срослись с рудой, и каждая стая сейчас бросается на любое живое тепло. Генерал Е взяла с собой совсем небольшой отряд. Пусть каторжники вместе со старым Кротом идут впереди, сбивают нависающие осыпи и принимают на свои щиты первых зверей. Когда они расчистят для нас тропу и выбьются из сил у магнитной плиты, наша экспедиция неспешно спустится по готовому следу со свежими силами.
Чжэн Ифань замер, обдумывая слова надзирателя. Красные пятна на щеках постепенно сошли. Злость уступала злорадству, и вскоре он уже ухмылялся.
— А ведь верно, — Ифань отбросил изуродованную трубу под ноги распорядителю Шу и рассмеялся. — Пусть поработают веником перед моими сапогами! Мастер Сунь, спускаем бойцов по канату! Идём за ними в двухстах шагах выше по уступу и смотрим, как они будут кормить зверьё!
* * *
Внизу, на карнизе второго яруса, отряд уже час шёл почти без разговоров.
С каждой сотней шагов вниз дышать становилось труднее. Стены кратера здесь походили на застывшие волны чёрного чугуна. Из глубоких вертикальных трещин со свистом вырывались струи бурого пара. Под подошвами сапог то и дело попадались круглые металлические капли, выплавленные давним ударом звезды.
У поворота карниза тропа расширялась в наклонную площадку над провалом третьего яруса. Бежавшая впереди Синица вдруг присела за выступ и подняла сжатый кулак.
По камню заскребли когти, будто десятки железных лопат разом прошлись по скале. Звук доносился снизу, сразу из нескольких расщелин.
Через кромку