Линия иной судьбы 5 - Дмитрий Соловей

Для Борьки этот вечер стал незабываемым. Мне же с трудом удавалось сдерживаться и не демонстрировать снисходительную улыбку.

В кассах на вокзале наконец-то появились билеты. Свой я приобрёл по ведомственной брони за сутки до отправления. Борька, поехавший со мной на вокзал за компанию, искренне радовался тому, как удачно всё сложилось.

Меня же не покидало беспокойство. Фестиваль закрывался одиннадцатого августа, и было очевидно, что сразу после этого поезда снова окажутся переполненными: разъезжающиеся гости и комсомольские делегации забьют составы под завязку. Приобрести билет заранее Борька не смог, и я сильно сомневался, что у него получится сделать это через неделю самостоятельно.

Поэтому, отойдя от окошка суточной брони, я пристроился в хвост очереди к соседней кассе предварительной продажи и на ходу объяснил другу свою задумку.

На моём командировочном листе от Министерства обороны до сих пор не стояла дата выезда — как раз потому, что я застрял в Москве из-за отсутствия билетов. Официальную печать и штамп убытия мне поставят в ведомстве только сегодня вечером. Пока же документы оставались «открытыми», я мог вовсю воспользоваться царившей вокруг фестиваля неразберихой.

Дождавшись своей очереди, я протянул кассирше ворох бумаг с министерскими бланками и гербовыми печатями и сообщил, что мне требуются билеты в Краснодар на тринадцатое августа и обратно в Москву на двадцать седьмое.

Замордованная бесконечным потоком пассажиров кассирша едва взглянула на бумаги, увидела обилие печатей и солидных подписей и даже не стала вникать в детали. Через пару минут передо мной лежали два билета в мягкий вагон.

— Держи, — сказал я, выйдя из очереди, и протянул Борису добычу.

— Ура! — просиял Борька. — Я поеду на каникулы! Да ещё и в мягком!

Полночи перед моим отъездом мы с Борисом печатали фотографии с фестиваля. После упаковали мой телевизор.

Чтобы довезти это чудо техники пятидесятых в целости и сохранности до Краснодара, мы замотали коробку с телевизором в плотное байковое одеяло и перевязали упаковочной бечёвкой. Получился внушительный мягкий тюк весом под тридцать килограммов, зато за кинескоп теперь можно было не бояться. Рёбра мои почти зажили, так что дотащить этот груз до купе с помощью Борьки и проводника труда не составило.

В купе со мной ехала всего одна попутчица. Девушка представилась Катериной. К моему несказанному удивлению, Катя оказалась председателем передового кубанского колхоза. В Москве она с боем выбивала для своей станицы новые тракторы и комбайны.

Приятная, открытая и очень умная собеседница. Впервые за все мои путешествия в поездах мне было по-настоящему интересно скоротать дорогу за разговором. Вышла она немного раньше Краснодара и на прощание даже оставила мне свой адрес. Но, честно говоря, я сильно сомневался, что мы когда-либо ещё встретимся.

На перроне в Краснодаре я первым делом нанял грузчика. Эти ребята сами охотно спешили к мягким вагонам, прекрасно зная, что в них путешествует уважаемая и обеспеченная публика. Грузчик доставил мою поклажу до стоянки такси, где уже скопилась немалая очередь. Выбора у меня особого не было. Пришлось вставать в хвост и ждать, потому что идти на трамвай с телевизором, тяжёлой сумкой и рюкзаком было бы неразумно.

Стоя на привокзальной площади под жарким кубанским солнцем, я невольно вспомнил наш приезд сюда с мамой и бабушкой в сорок девятом году. Кажется, совсем недавно это было, а как всё вокруг изменилось! Вместо полуразрушенных стен — вон какой шикарный вокзал отгрохали. Да и на самой площади теперь стояли не телеги с возницами, а настоящие такси.

Примерно через час дождался своей очереди. Осторожно погрузил телевизор на заднее сиденье и сам сел там же, чтобы придерживать его. Таксисту я охотно рассказал, что это такое и какое будущее у телевидения. Он же помог мне втащить эту бандуру в дом и пожелал удачи.

Телевизор я сразу оттащил в комнату мамы и бабушки. Пусть порадуются. Настраивать и проверять пока смысла не было, поскольку телевещание в Краснодаре ещё не началось. Так что я просто распаковал телевизор и прикинул, где его лучше поставить.

Затем выгрузил из сумки продукты, которые привёз с собой, и проверил, что у Васьки из еды имеется. Оказалось, негусто. Не то Василий ленился готовить, не то времени свободного не имел.

Хм… А ведь ему директор обещал отпуск. И где же Васька?

На столе в моей комнате лежал ворох полученных за время моего отсутствия газет, писем и квитанций. Сразу заметил конверт от Павла. Я вскрыл его прямо на ходу, быстро пробежал глазами строчки. У Пашки на службе всё шло ровно, армейский быт тянулся своим чередом.

Васька появился дома, когда я уже сходил на рынок и сварил куриный супчик. Судя по следам известки на одежде, друг занимался каким-то ремонтом.

— У матери был, хату белил, — пояснил он. — Мужиков нанял, они там крышу ей перекрыли. Я ещё по мелочам всякого закупил.

— Когда закончишь? — спросил я.

— Да ещё пару дней нужно. Ты же за своими завтра поедешь? — уточнил Васька.

Я подтвердил свои намерения и стал рассказывать о московских приключениях, показывать фотографии и, конечно же, телевизор.

— Древесно-полимерный композит здесь подошёл бы идеально, — оценил Васька мою идею насчёт корпуса. — Но ты сам знаешь, что ЗИП такое не потянет. И начали ли где-то ещё выпускать такие полимеры, я не в курсе.

— Всё равно спрошу Ковалёва. Может, просто отправим на завод предложение по новому материалу, — ответил я. — Он же, по идее, и дешевле, и легче.

— При условии, что налажен его выпуск, — перебил меня Василий.

И с этим я был вынужден согласиться.

Как и планировал, на следующий день я выехал в Геленджик. Телеграмму о том, что задерживаюсь в Москве, я отправлял, так что мама и бабушка не должны были волноваться.

Едва я заглушил мотор у знакомых ворот, с веранды мне навстречу выбежали мама и бабушка. Сразу забросали меня вопросами и сами принялись наперебой рассказывать новости.

Сделка, вопреки моим надеждам, быстро не складывалась. Хозяйка, Валентина Ивановна, честно собрала все необходимые справки из БТИ, но советская бюрократия оказалась слишком медлительной. Чтобы официально оформить покупку у нотариуса, нам предстояло задержаться в Геленджике ещё дня на три.

Устроившись на веранде, я выслушал все жалобы бабушки. Всю жизнь она шуршала дома по хозяйству: готовила на всю семью, убиралась, спозаранку бегала на рынки. Безделье для неё