Юрист с Рублёвки. Том 5 - Дмитрий Лим

— Я отвечал один раз, — сказал Элькин. — Спросил, кто. Мне не ответили.

— Номера сохранили?

— Какие были. Может, уже не работают.

— Это не страшно, оператор хранит. Сделайте скриншоты с датами и номерами, ничего не удаляйте — полиция запросит детализацию по нашему ходатайству.

Я вернул телефон. Элькин убрал его в карман и посмотрел на меня с тяжёлым ожиданием.

— Алексей Дмитриевич, — он заговорил тихо, — я двадцать лет в разном бизнесе, но хлеб — последнее и лучшее, что построил. Начинал с одной точки у метро. У меня сейчас сорок два человека работают. Сорок два. Если меня закроют — они на улицу. Не мне страшно, им страшно.

— Аркадий Львович, никто вас не закроет, пока мы работаем, — спокойно сказал я, не давая пустых обещаний. — Но мне нужно, чтобы вы кое-что поняли. То, что с вами происходит, — не хулиганы. Это схема. Кто-то методично собирает основания, чтобы вы либо отдали место, либо съехали. И для проверки мне нужно одно — имя арендодателя.

— Какого арендодателя?

— Этой пекарни на Новокузнецкой. У вас договор аренды с кем?

Элькин удивился. Я видел, что он не понял, к чему вопрос.

— С компанией. «Север-Инвест», общество с ограниченной ответственностью. Платим им ежемесячно, без задержек.

— Договор здесь?

— Не помню реквизиты наизусть. В папке в цеху. Сейчас принесу.

Он встал, вышел. Я сидел и смотрел на календарь с морем. За стеной щёлкала камера Алины, слышно было, как пекарь говорит: «Девушка, ну куда я ещё поверну, я же тесто порву». Алина отвечала что-то, я не разобрал. Я достал телефон и набрал Катю.

— Катя, привет. Можешь говорить?

— Могу, Алексей Дмитриевич.

— У меня срочный запрос. Нужно пробить юрлицо по открытым базам и арбитражу: ООО «Север-Инвест». Учредители, директор, адрес, последние изменения и связи с другими компаниями. Двадцать минут хватит?

— Сейчас проверю. Скидывайте ОГРН, если есть.

— Скину через минуту. Элькин несёт договор.

Я положил трубку. Элькин вернулся с папкой. Я открыл договор аренды, сфотографировал реквизиты, отправил Кате, а сам пробежал глазами раздел о расторжении — и сразу зацепился за пункт об одностороннем отказе арендодателя при неустранении предписаний пожарного надзора. Элькин смотрел на меня через стол:

— Алексей Дмитриевич, что вы ищете?

— Уже нашёл, — ответил я и показал ему абзац. — Иногда арендодатель и есть источник проблем. Если к пятнице хоть один пункт предписания пожарных останется невыполненным, «Север-Инвест» получит формальное право расторгнуть аренду без суда. Поэтому до четверга закрываете кабель, огнетушитель и выход с актами и чеками.

— «Север-Инвест»? — Элькин покачал головой. — Да они вообще не появляются. Присылают счёт, я плачу. Никаких отношений.

— Вот именно. Это и подозрительно.

Алина вошла в подсобку, держа камеру в руках:

— Алексей Дмитриевич, я тут закончила. Можно вас на пару кадров с хозяином пекарни? У печи.

— Зачем?

— Для сторис. «Юрист на выезде». Подписчики любят, когда видно, что мы не сидим в кабинете.

Элькин уже пожал плечами: мол, снимайте, мне-то что, — но я отрицательно качнул головой:

— Без Аркадия Львовича и без вывески, Алина. Лица клиентов в соцсети не идут. Снимите меня одного у кирпичного простенка с папкой — этого хватит.

Мы вышли к печи, где не попадало в кадр название. Алина прицелилась. Щёлк. Посмотрела на экран, шагнула ближе и потянулась поправить мне воротник пальто. Я отступил на полшага раньше, чем её пальцы коснулись ткани:

— Спасибо, я сам. С какой стороны?

— Слева загнулся, — показала она.

Я поправил воротник. Алина отступила, щёлкнула ещё два раза, потом показала мне экран. На фотографии в моём лице было что-то, что я сам узнал с трудом: собранность, усталость и внимание разом.

— Хорошо вышло, — сказала она. — Очень хорошо.

В кармане завибрировал телефон. Я извинился, отошёл к выходу из цеха и ответил Кате.

— Алексей Дмитриевич, есть кое-что. ООО «Север-Инвест», учредитель физлицо — некая Григорьева Наталья Сергеевна, прописка в Реутове, по признакам в реестре чистый номинал.

— Дальше.

— Я проверила связи. На ней ещё шесть пустых московских компаний с разными видами деятельности — от торговли овощами до сдачи помещений. У всех один и тот же директор по совместительству, некий Подольский. И вот тут интересно.

— Что?

— Подольский числится директором ещё у одной компании — ООО «Логос-Трейд». А «Логос-Трейд» в две тысячи двадцать втором году по арбитражному делу переуступил долг компании «Агат-Логистика».

«Агат-Логистика». Третий контрагент из нашего дела по клинике Рудневой.

— Катя, — я заговорил медленно, — ИНН совпадает с нашей «Агат-Логистикой» по клинике?

— До цифры, Алексей Дмитриевич. Та самая фирма, у которой общая бухгалтерия с «Арминиан Тайл» и выход на кипрскую «Samos Trading Limited». Та же номинальная сетка, только с арендного края.

— Запиши всё и проверь заодно соседнее помещение под «Хлебным двором». Я приеду — посмотрим вместе.

— Записала. Скинула вам на почту.

Я положил трубку. Стоял у цеха, пахло хлебом, за стеной пекарь гремел противнями. Я думал. Элькин оказался не просто случайным предпринимателем с уличным конфликтом — его помещение держал боковой карман той же номинальной сети, которую мы раскопали по клинике. Те же прокладки, тот же почерк: создать проблемы руками проверок, выбить арендатора с раскачанной точки и завести своих.

Я не сказал этого Элькину. Не сейчас. Он и так был на пределе, и если вывалить на него сырую связь до полной проверки бумаг, он либо запаникует, либо пойдёт разбираться сам. И то и другое плохо. Я вернулся в подсобку. Элькин сидел, перебирая фотографии из папки.

— Аркадий Львович, — я сел напротив, — копию договора аренды и предписания я заберу. Подписанные заявления Нина сегодня же сдаст в полицию и Роспотребнадзор, а Вера Дмитриевна подготовит запрос в пожарную инспекцию по основаниям внеплановой проверки. В четверг приеду проверить ваши акты по кабелю и выходу.

— Хорошо. — Элькин кивнул. — А что вы нашли?

— Пока зацепку по арендодателю. Я не говорю наперёд, пока не перепроверю документы. Как только сверим полностью — скажу предметно.

Он смотрел на меня долго. Потом кивнул:

— Ладно. Вы юрист, вам виднее. Только, Алексей Дмитриевич, — он понизил голос, — если это серьёзно, скажите. Я должен знать, с чем имею дело. Я